— Нужно с ним говорить, — сказал сигиец.
— А если ему не нужно говорить с тобой?
— Почему?
Бруно тяжело вздохнул, роняя лицо в подставленные ладони.
— Ты и вправду такой дурачок, — шмыгнул носом он, — или ловко прикидываешься?
Сигиец посмотрел на него равнодушными глазами.
— Не знаю, откуда ты выполз и как у вас там заведено, — продолжал Бруно, — а у нас, у людей, не так немного устроено. Нельзя просто так завалиться к человеку и с порога заявить: «Эй, слышь, как тебя там? Ну-ка быстро сказал мне, где этот, как его там!» Это, знаешь ли, бесит людей. Особенно таких, как Штерк.
— Почему?
Бруно испуганно вздрогнул от неожиданности — со стороны стола игроков в домино донеслось радостное:
— Вот тебе кобылья жопа! А вот тебе яйца! — и потонуло в стуке вколачиваемых в стол костей и дружном хохоте.
Маэстро неуютно поежился и склонился ближе к столу.
— Ну, может, — прошептал он, — потому, что ты Виго отпустил и ломбард евонный выставил, а?
— И что? — спросил сигиец.
— Да то, — раздраженно произнес Бруно, — что Толстый Том уже все рассказал Штерку.
— Не рассказал.
— Почему же?
— Потому, что сидим здесь.
Бруно угрюмо хмыкнул и почесался за ухом. Посмотрел по сторонам: некрасивая девка снова уткнулась носом в стойку, выпятив худую задницу на всеобщее обозрение. Бармен скрылся на кухне. За столом игроки в домино гремели по столу костями, дежурно переругиваясь, входя в раж.
— Машиах хотел, чтобы этот встретился с Адольфом Штерком, — сказал сигиец.
— Тебе-то откуда знать?
— Он оставил меч в ломбарде Томаса Швенкена.
— А если бы ты не нашел эту железяку?
— Но нашел, — сказал сигиец.
Бруно нервно хихикнул:
— А ты не думал, что придешь ты к Штерку, а тебя там ждет засада? И не пара живодеров, а весь Риназхайм?
— Такая вероятность очень высока, — сказал сигиец.
— И тебя это не пугает?
— А должно?
Бруно пристально вгляделся в физиономию собеседника. Как и обычно, по ней не читалось ровным счетом ничего. Интересно, подумал Маэстро, он хотя бы догадывается, что такое страх? Или из него высосали вообще все человеческое?
— Слушай, — Бруно сплел перед собой пальцы рук, — а когда… если сюда заявится Беделар, что ты собираешься делать?
— Ничего, — ответил сигиец. — Ты собираешься делать.
Маэстро в очередной раз нервно захихикал.
— Попросишь его извиниться.
Бруно прикусил язык и болезненно зажмурился, схватившись за голову.
Наверно, Бруно умудрился все же задремать. Наверно, духота и густой табачный туман все же сморили его, хотя Маэстро и не был до конца уверен. Ему казалось, что он просто прикрыл глаза на минуту, пристроившись у стены. И вроде бы даже слышал взрывы хохота и стук костей домино за столом игроков, слышал сливающиеся в монотонный гомон разговоры набивающихся во второй половине дня в «Морского слона» работяг и просто забулдыг с улицы, топот ног, вскрики и окрики, через которые пробивался неприятный голос недовольной девки-разносчицы.
Однако в сон или во что-то беспокойное, давящее, тревожное, отдаленно похожее на сон все-таки провалился. Поэтому входная дверь хлопнула особо резко, громко и противно. У Бруно даже дух перехватило и сердце екнуло, от неожиданности он едва не подскочил на месте и, моргая сонными глазами, заозирался по сторонам. И не сразу понял, что посреди прокуренного зала «Слона» стоят четверо. Еще чуть погодя Бруно осознал, что у тех четверых подозрительно знакомые рожи, а именно Кессера, Бебека, Лобастого и, что хуже всего, Кристофа. А еще чуть погодя — что рожи целенаправленно высматривают кого-то среди присутствующих.
На этот раз в кабаке действительно стало тише. Игроки оторвались от домино, разговоры почти прекратились. Тот, кто утолял жажду в обеденный перерыв, решил повременить. У кого-то пропал аппетит. Раздраженная девка отлипла от стойки и приняла пристойную позу, смущенно оправляя юбку на непривлекательных ягодицах и влажную рубашку на плоской груди. Бармен-пират же, наоборот, насторожился, облокотился о стойку, запустил под нее руку, словно там лежал заряженный пистолет, а то и пара. Скорее всего, так оно и было.
Бруно тяжело сглотнул и оглянулся на сигийца. Тот сидел, опустив голову, и лица под шляпой было не видно. Могло показаться, что сигиец спит, если бы Бруно хоть раз видел его спящим.
Не найдя у него поддержки, Бруно повернулся на лавке к столу, сгорбился и взялся за пивную кружку. Даже отхлебнул для виду совсем нагревшегося, выдохшегося пива, настолько мерзкого, что не выдержал, поперхнулся и сплюнул обратно в кружку, брезгливо утирая губы.