Подняв руку с ножом, почтенный господин с безразличием достал оружие, и сделал им пару взмахов. На его лице не отразилось ни единой эмоции. Но Алианна заметила, как кровь возвращалась в рану с невероятной скоростью затягивая её.
– Вампир?! – удивленно уставилась на Гальбака Алианна. – Но… Я думала, я последняя!
– А на самом деле ты не одна, – отметил Гальбак, протянув ей нож рукоятью вперёд. – И так совпало, что ты сама пришла в Обитель Великого Герцога, Люциферия.
– А ничего, что меня зовут Алианной? – задала вопрос девушка.
– Ничего страшного, – заверил её вампир. – У каждого из нас есть человеческие имена. У меня так вообще уже целых пять накопилось за последние столетия…
– Слушай, я была бы рада послушать каждое из них, но мне нужен только мой нож, – холодно прервала его Алианна. Гальбак молча достал из-за спины требуемое и вручил девушке.
– А ты ожидала, что оставлю это оружие у себя? – поинтересовался он, встретив непонимающий взгляд вампирши. – Свою работу оно выполнило, и привело тебя в Обитель.
– Не интересует! – отмахнулась девушка, повесив нож на пояс, как предмет гордости. – Спасибо, собрат-вампир, за хлеб-соль, но мне нужно идти.
Но развернувшись Алианна увидела, что прохода не стало. Лишь голая каменная стена.
– Пойдёшь, но не раньше, чем отпустит Великий Герцог, – сказал Гальбак.
– А с чего вдруг мне слушаться воли какого-то там Герцога? – фыркнула самодовольно Алианна.
– Потому что формально он твой отец.
Девушка остолбенела от такого откровения. Её родители были обычными людьми, и когда выяснилось, что их дочка – вампир, то всё тут же пошло кувырком. Куча факелов, вил, костёр… В общем ничего приятного.
– Обычно у людей вампиры не рождаются, – продолжил Гальбак. – Потому ты вызвала у всех баронов шок. Впрочем, Великий Герцог выступил в твою защиту и решил стать твоим приёмным отцом.
– А МЕНЯ СПРОСИТЬ НЕ СУДЬБА?! – наконец выдавила из себя Алианна.
– Быть приёмной дочерью сильнейшего вампира или умереть? – уточнил Гальбак. Алианна недовольно цокнула.
– Ну тут выбор даже мне очевиден…
– Волноваться смысла нет, – заверил её торговец. – Если хочешь, тебя оставят в покое. Тебе не придётся исполнять свой долг дочери Великого Герцога.
Алианна облегчённо выдохнула. Она хотела было уже пойти обратно, сообщить Иво о том, что ей удалось вернуть свой нож. Но, вспомнив их ссору, девушка замерла. А был ли смысл возвращаться к тому, кого не любила, и кто так её бросил? Как вообще вернуться к поиску союзников для войны с Империей?
«А оно вообще мне надо? – задумалась на миг Алианна. – Это Тэя жаждет мести, а не я. Я же хочу…»
– Ладно, давай встречусь с ним что ли для приличия, – пожала плечами девушка.
Одежду Гальбак подобрал весьма неудобную: если раньше девушка одевалась легко на охоту, то теперь на неё натянули изящное черное платье, которое было до колен. Да еще волосы завили как какой-то знатной особе. И, как назло, всё оружие пришлось оставить в покоях «дядюшки». Хотя бы одно радовало: Гальбак вернул ей нож, и разрешил взять его с собой.
Когда с нарядом и прочей косметикой было покончено, Гальбак повел её по тёмным коридорам подземелья. В отличие от того зала, эти места выглядели не на столько заброшенными.
– Неудобное какое-то платье, – ворчала Алианна, пытаясь дотянуться до своей спины. – У меня в подмышке чешется!
– Привыкнешь, – махнул рукой Гальбак. – В конце концов, высшие вампиры – знать. Нам характерно одеваться пафосно.
– Но не удобно.
– Но не удобно… Пока полностью не освоишь всю прелесть вампирской элегантности.
Они повернули, и оказались в просторной пещере. Никакого мощеного кирпичами пола, никаких аккуратных стен, и никакого спокойствия. Тут прямо пахло сыростью. Единственное, что удивляло – лунный свет, бьющий с потолка, несмотря на вечно хмурое небо Севера.
В этой пещере не было ничего необычного. Лишь пол покрылся толстым слоем мха, чем-то напоминавшим огромный ковёр. В воздухе витал запах благовоний, успокаивающих разум.
Под светом луны сидел пожилой мужчина. Он был высоким, лысым, и весь бледный, как полотно. Его тело было скрыто под тёмным плащом с откинутым назад капюшоном. По лицу Алианна могла судить, что он ещё и очень худощавый от недоедания.
Гальбак вышел вперед, встал на одно колено, и произнес, склонив голову: