— Да ведь их здесь фотографировали, — вспомнила Нонна.
Это было неожиданностью для Ваулина.
«Фотографировали? Снимки есть?» — «Снимков нет». — «Кто же фотографировал?» — «Приезжали двое из газеты, один такой толстый, шумный. Обещали потом прислать снимки для альбома, но ведь они всегда обещают». — «Из какой газеты?» Точно Нонна не помнит, но из Ленинграда. «А Раукснис почему-то был недоволен тем, что их фотографируют, — вдруг вспомнил часовщик. — Он сказал: бригада только сформировалась, стоит ли сниматься… Раукснис неохотно занял свое место в группе, стал сзади всех. И фотограф два раза просил его не шевелиться». — «Просил не шевелиться? Вы это точно помните?» — «Вполне». — «А как работал Рауксиис?» — «Неплохо. Видна была сноровка»…
Пришел Самойлов с товарищами. Они были на лыжах. Ваулин также надел лыжи.
— Покажите дорогу на медпункт, — обратился Ваулин к девушке.
— Вот в ту сторону. Там флаг висит… Но я ничего не понимаю. Что он сделал?
— Некогда, некогда… — Ваулин махнул рукой. — Потом. Мы еще встретимся.
В землянке притихли. Лесорубы проводили Ваулина внимательным взглядом. У всех мелькнула одна и та же догадка — произошло что-то очень важное. Но разговаривать об этом не стали.
Конечно, Раукснис, как и думал Ваулин, в медпункт не заходил. Он свернул с полпути прямо в лес. Вот его след, Самойлов молча указал свежую лыжню, и все тотчас двинулись по ней.
Теперь их со всех сторон обступил лес. Мороз. Тихо и безветренно. Небо над лесом чистое.
Ваулин уже с год не ходил на лыжах, но, посмотрев, как впереди двигались разведчики, он на ходу приспособился и шел не отставая. Усталости он не чувствовал, спать больше не хотелось. В медпункте Ваулин взял банку вазелина. Все четверо густо намазали щеки и нос. Мороз, видно, станет еще крепче.
Самойлов шел первым. Скоро перестал доноситься стук топоров. Только глухое грохотание орудий нарушало тишину. Спустя час Самойлов объявил, что лыжня начинает петлять.
— Здесь он начал крутить, товарищ майор. Со следа сбивает.
— Читайте! Читайте эти петли, Самойлов! — нетерпеливо крикнул Ваулин.
— Да уж стараюсь, товарищ майор.
Если у шпиона на эти зигзаги ушло полчаса, то прочесть их надо в десять минут. Надо выиграть время!
Но вот лыжня дала развилку. Один след уходил на холм, густо поросший кустами, вероятно орешником: другой — в плотный ельник, ставший на пути сплошной зелено-белой колючей стеной.
— Ну, это мы сейчас разгадаем, — сказал Ваулин. — Самойлов, к холму!
Самойлов рванулся с места. Скоро он вернулся.
— Там следов нет, товарищ майор, — доложил он. — Ни елочкой, ни уступом. И не думал он туда подниматься.
— Почему?
— Чего зря лыжи ломать! На таких холмах камень бывает, острый камень.
— Нечего делать, продеремся через ельник. Он же пробился.
Втянув голову в плечи, повернувшись немного боком, наклонившись, они пробирались через колючую пружинистую стену ельника.
Много еще таких петель распутывали они. Скоро Ваулин почувствовал, что устает. Идти становилось все труднее. Как всегда после долгого перерыва в хождении на лыжах, начали болеть ноги выше колена. Давали себя знать две ночи без сна.
«Раукснис крепок, — подумал Ваулин. — Мои ребята и моложе и крепче его. Значит, из-за меня может задержаться преследование. Только не это, только не это!.. Они как будто смекнули, что я устал».
— Самойлов, почему вы так часто оборачиваетесь? — громко спросил Ваулин. — Никто не отстает. Иди, не сбавляй темпа…
На одном участке дорога была гладко укатана. По-видимому, здесь несколько раз прошли сани с тяжелым грузом. Лыжня исчезла. Может быть, Раукснис, чтобы сбить преследователей со следа, прошел сотню-другую метров по этой дороге?
Приближался грузовик. Ваулин поднял руку. Машина остановилась, водитель открыл дверцу кабины.
— Подвезти? — спросил он. — Садитесь.
— Нет… Не видели тут одного лыжника? — спросил Ваулин. — С дорожным мешком.
Нет, лыжника водитель не встречал. А не заметил ли он следов в стороне от дороги? Водитель задумался.
— Вот разве там. — Он махнул рукой в сторону поворота, который виднелся сквозь деревья. — Как будто там…
Двинулись к повороту. Лыжные борозды начинались за канавой и вели в лес.