— Боже мой, — дрожащим голосом проговорил Ржевский, — это же костюм Леонида Мироновича!
Он поднял пиджак и сейчас же выпустил его из рук: на сером материале чернели ржавые пятна засохшей крови.
— Ножом в спину, — тихо сказал майор.
Строев поднял ковер, лежащий в сундуке. Глаза у Ржевского заблестели.
— Рукописи! — воскликнул профессор и, развернув один из свитков, добавил: — Первая половина пятнадцатого века! Хорошо сохранился. Какая находка! Но… Леонид Миронович… Значит, здесь его и убили…
Термоэлектричество, притихший и, казалось, испуганный непривычной для него обстановкой подземелья, неожиданно завыл, и вой его — мрачный, унылый — заполнил всю подземную галерею. Строев нагнулся, чтобы поймать собаку и заставить ее замолчать, но она вдруг рванулась вглубь подземного хода. Окликнуть пса Строев не успел: шагах в сорока, там, куда убежал Термо, блеснул яркий огонь взрыва, и в лицо ударила тугая взрывная волна.
— Мина! — воскликнул Строев.
Давно уже затихло гулкое эхо взрыва, а Косоуров все еще стоял, напряженно прислушиваясь, и лицо его в электрическом свете фонарика казалось мертвенно бледным. Потом он облегченно вздохнул, и то, что он сказал, объяснило его спутникам подлинную меру опасности:
— Если подземный ход ведет к заводу и там заложена взрывчатка, эта мина могла быть соединена с основным зарядом. Тогда на воздух взлетел бы весь завод…
— Может быть, впереди люди? — спросил Строев.
Косоуров хотел что-то ответить, но Строев дернул его за рукав. Шаги! В тишине подземелья отчетливо слышались шаги. Но не впереди, откуда их можно было ожидать, а сзади, со стороны входа.
Майор потушил фонарик, втолкнул профессора в нишу. Косоуров и Строев, на всякий случай, вынули пистолеты. Шаги стали увереннее, ближе. Теперь можно было разобрать — шло несколько человек. Вспыхнул луч карманного фонаря — люди приближались. Строев почувствовал, как поднимается рука майора. И вдруг из темноты прозвучал спокойный голос генерала Славинского:
— Не вздумайте стрелять, майор.
Косоуров включил фонарик. Шагах в двадцати от ниши стояли Славинский и два офицера разведки.
— Нельзя было оставлять вход без охраны, — сказал Славинский майору.
— А как вы нас нашли? — с удивлением спросил Ржевский.
— Ну, это несложно, — усмехнулся генерал. — В палатке башни остался горячий чайник, значит, далеко вы не ушли. А на площадке башни лежит ваш пиджак. И, наконец, взрыв. Что произошло, майор?
— Собака подорвалась на мине, шагах в сорока впереди, — ответил Косоуров. — К счастью, мины не блокированы.
— Вторая ошибка, — упрекнул генерал, — нельзя рассчитывать на счастье.
— Посмотрите, что мы обнаружили, — голосом, дрожавшим от волнения, подозвал Славинского профессор. — Это костюм Серебрякова.
Генерал молча осмотрел пиджак, разрезанный сзади ударом ножа.
— Теперь вперед, — заключил Ржевский.
— Ни в коем случае! — Твердо возразил генерал. — Ход может быть заминирован на всем протяжении. Вызовем саперов. Кроме того, нужно, на всякий случай, вывести людей с территории завода. А сейчас — назад!
Саперы выехали через два часа. Генерал был прав — подземный ход оказался заминированным почти на всем протяжении. Первая мина, на которой подорвалась собака, была заложена с наспех зарытым трупом Серебрякова. В течение дня саперы обезвредили еще три десятка мин. Следом за саперами шел Ржевский. В подземном ходе хранились драгоценные для археолога вещи: старинное оружие, домашняя утварь, пергаментные рукописи тысячелетней давности.
К вечеру генерал и его спутники смогли пройти до конца подземного хода. Здесь в потолке были пробиты отверстия, в которых шли провода к забетонированному в стене пульту.
Генерал долго стоял в раздумье, потом коротко сообщил:
— Над нами завод!
— Но заряды невелики, — заметил Ржевский. — Разве они могут причинить серьезный вред?
— Они должны играть роль первого камешка, который вырастет потом в лавину, — ответил в тон ему Славинский. — Сверху резервуары с горючим и окислителем. Достаточно самого небольшого взрыва, чтобы вызвать катастрофу.
Строев, рассматривавший пульт, подозвал генерала: