Проблема рака – во многом – это проблема границ индивидуальной свободы на «биологическом», «клеточном» уровне. С точки зрения организма как единого целого, злокачественная опухоль – это вариант диссидентства, вариант эскапизма – бегства от общего контроля. Организм посылает сигналы – клетка не отвечает, организм требует – клетка игнорирует, совместное сосуществование накладывает ограничения, но раковая клетка плевать хотела на общий интерес и безудержно «самовыражается», воспроизводя себя снова и снова. Разумеется, не стоит понимать эту политическую аналогию слишком буквально – общество, в отличие от организма, может достигать высокой степени организации, различными путями, и в определенный момент именно носители более передовых идей могут оказаться в меньшинстве, в то время как для многоклеточного организма практически любое отклонение от единственного правильного плана развития ведет к деградации и болезни. Но, возможно, она позволит тебе понять, почему я так невысоко ставлю «самовыражение ради самовыражения» и «революцию ради революции» в отсутствие внятной программы построения «нового мира». Целостность сложной системы – это бремя, которое легко скинуть, но чертовски трудно восстановить.
Единство многоклеточного организма – всегда компромисс; оды совершенству живого мира, которые поют теологи и художники, вызывают у биологов колики от смеха. Мы все устроены черт знает как, через пень-колоду естественного отбора. Но это работает. Несовершенные тела, сочетаясь, зачинают новую жизнь, несовершенные мозги постигают тайны безграничной Вселенной и бесконечной человеческой души, рабовладельческая Греция дарит миру Фидия и Платона, грязная, суеверная, погрязшая в междоусобицах Италия чарует Высоким Возрождением. Тоталитарный СССР запускает человека в космос, снимает «Ежика в тумане» и «Иваново детство», и если не освобождает полностью обобщенную «женщину Востока», то все-таки сильно смягчает многовековой социальный и религиозный гнет, список можешь продолжить сам.
СССР, к слову, дал миру гораздо больше Третьего рейха, и даже одно это, вынося за скобки иные соображения политического, философского и гуманитарного характера, не позволяет мне ставить между этими двумя системами знак равенства.
Как ты уже, наверное, понял, я не очень высоко ценю свободу, если она не сопровождается повышением уровня организации материи – будь то общество или организм. И раз уж мы все равно ударились в словоблудие, то позволю себе еще один пассаж, на это раз – философский. «Свобода» здоровой, дифференцированной клетки в организме – ограниченная множеством факторов – это классический пример «позитивной свободы» или «свободы для», подразумевающий наличие «высшей ценности» – существование целостного организма – и неотделимой от «ответственности» за выполнение жизненно важных функций (эритроцит – переносит кислород, гепатоцит – нейтрализует яды, нервная клетка – проводит электрический импульс и выбрасывает медиаторы в синаптическую щель). «Свобода» раковой клетки – это типичная «негативная свобода» или «свобода от», свобода без ответственности… В современном гуманистическом дискурсе эти две не просто альтернативные, но в определенном смысле взаимоисключающие версии «свобод» шулерски перетасовываются. От этого происходит множество непониманий. Я опять отвлеклась… Впрочем – тема располагает.
Если по отношению к организму опухоль может рассматриваться как единое целое, то внутри себя она представляет «серпентарий единомышленников», состязающихся «кто кого». Живую модель дарвиновского «естественного отбора», в которой организм играет роль «среды» и «источника ресурсов», за которые борются переродившиеся клетки. Эта гоббсовская война «всех против всех», которую нам периодически пытаются навязать как практически идеальную модель социального устройства, в случае опухоли приводит к усилению злокачественности в ходе развития болезни. Благодаря генетической нестабильности и нарушению процессов «редактирования» ошибок в ДНК, раковые клетки мутируют гораздо чаще своих нормальных собратьев. Мутации, способствующие ускорению деления, закрепляются в популяции и в следующем клеточном поколении получают «эволюционное преимущество» перед менее активными клонами.
Еще один признак, а вернее, группа признаков, которая характеризует отличие опухолевых тканей от «нормальных» – «инфантилизм». Раковая клетка проделывает тот самый фокус с закатыванием шарика на горку, который я описывала тебе в предыдущем письме и «обменивает» зрелую специализацию на способность к безудержному делению, свойственную зиготе. На молекулярном уровне опухоль – это своеобразный «псевдоэмбрион», и даже ее поведение по отношению к организму в определенном смысле похоже на поведение растущего плода, каким бы жутковатым не выглядело это сравнение. Плод так же стремится получить «усиленное питание» любой ценой, вплоть до полного истощения материнского организма, так же блокирует иммунный ответ. (Зародыш несет лишь половину материнских генов, так что генетически является гораздо большим «чужаком» для материнского организма, чем опухоль – для организма больного.) Единственное, но принципиальное различие между безудержно делящимися клетками гаструлы и безудержно делящимися клетками какой-нибудь карциномы в потенциальной возможности к развитию и усложнению. Гаструла превратится в зародыш, зародыш станет ребенком, а опухоль, дорасти она хоть до нескольких десятков килограммов (такое иногда случается), так и останется неупорядоченным клеточным комком, не способным ни к созиданию, ни к состраданию.