— Нет, правда. Что это? — поддержал Тихонов.
— Хобот, — сказал арий.
Все почтительно помолчали. Наконец Савельев спросил:
— Вы не знаете ничего об упавшем самолете? Два месяца назад где-то здесь упал, там остались выжившие, мы их ищем. Я сигналы получил.
— Самолет не знаем, — сказал Степан и медленно покачал головой, словно катая в ней эту мысль: самолет? — нет, самолет не знаем.
— Нет, не знаем, — подтвердил Кирилл.
— Два месяца долго, — вступил Николай Егорыч. — В лесу никто не выжил, когда не знал, куда ходить. Хохо приходит.
Речь у ариев была странная — Валя никак не мог понять, что в ней происходит с грамматическим временем. Похоже, будущего для них вовсе не существовало, а повелительное наклонение всегда выражалось прошедшим — как в грубой, армейской или бандитской русской форме: «Живо встал! Пошел сделал!». Категория давнопрошедшего выражалась с помощью «однако»: однако не видели. Однако не ходили.
К костру подошли женщины — две молоденькие, лет по семнадцати, были очень даже ничего, и Валя им улыбнулся. Они демонстративно отвернулись, но искоса поглядывали и тоже улыбались. Николай Егорыч встал.
— Гости пошли к шаману, — с этими словами он зашагал прочь от костра.
Валя первым вскочил и пошел за ним, следом поспешили и остальные. Николай Егорыч подвел их к дальнему небольшому костру, метрах в десяти от него развернулся и ушел.
Шаман выглядел как шаман. Он возвышался над ними, сидя на огромном сооружении странной формы, покрытом шкурами. Весь он был в мехах, перьях и ожерельях из когтей, но оказался неожиданно молод — явно моложе Николая Егорыча, чуть старше их лесного провожатого. Впрочем, кто их разберет, монголоидов. Он кивком пригласил их сесть — по-простому, на землю, на такие же шкуры, как у большого костра.
— Гости сыты, и можно говорить, — сказал шаман.
Гости робко поздоровались.
— Мы искали упавший самолет, — сказал Тихонов. — И встретили в лесу одного из ваших. Он нас и привел.
Шаман кивнул.
— Нам сказали, что про самолет ничего не знают, — продолжал Тихонов, оглянувшись на остальных.
— Но мы слышали их, они вышли на связь по радио, — добавил дядя Игорь. — Координаты вроде ваши.
Шаман кивнул снова и вытащил откуда-то из складок своих мехов небольшой, но явно человеческий череп. Он погладил его, не то одобряя, не то надеясь с его помощью узнать что-нибудь о самолете. Череп не реагировал. Савельев всмотрелся пристальней: несмотря на полумрак, он со своим ортопедическим опытом мог разглядеть, что артефакт вполне подлинный либо очень тщательно изготовленный из тонкой пластмассы… да нет, какое там, кость есть кость. «Интересно, угроза это или предупреждение? Мы вроде ничего пока не сделали…»
— Простите, — сказал Валя. — Мы подумали, что вы могли что-то знать.
— Я их по радио не слышу, — сказал шаман. — Многих слышу, самолет не слышу.
— У вас что, радио есть?! — изумился дядя.
Шаман кивнул.
— А вы, простите, сами собрали или купили?
— Нахожу, — сказал шаман. — Сколько есть в самолете людей?
— Одиннадцать, одна женщина. Как вы думаете, могли они выжить?
— Я спросил у духов ночью, когда гости спали.
— И чего они сказали? — спросил Окунев. Он еще не разобрался, что шаман в такой форме дает поручение самому себе.
— Никто не знает, что сказали духи, пока не спросил, — ответил шаман, глядя на Окунева, как на дурачка. — Но это я спросил потом. А сейчас гости спросили, что хотели знать.
И Валя решился.
— Николай Егорыч сказал… Он говорит, вы арии… Я не очень понимаю.
Шаман опять кивнул и начал рассказывать. Иногда он принимался рычать, иногда петь, пару раз даже катался по земле, потом начинал колотить в бубен и так же резко обрывал стук. Страннее всего было то, что после экстатического камлания он мгновенно приходил в себя и снова продолжал, будто и не отвлекался. Короче, история их народа, смешанная с мифами, сохранилась только в устных источниках. Они действительно называли себя ариями. Расположенный на Южном Урале Аркаим был их первым университетом. Когда-то их многочисленный народ господствовал на всей северной части материка, занимался земледелием, разводил скот. Потом пришли черные люди, и арии раскололись — часть ушла, как понял Валя, в Индию, часть рассеялась по Европе. Оставшиеся с тех пор кочевали по северу, останавливаясь то здесь то там. На каждом месте жили подолгу, десятилетиями — как понял Валя, пока не сменялся шаман. Новый шаман первым делом отыскивал неподалеку новое место, и племя переходило туда. Черных людей вскоре вытеснили красные люди, потом белые, в своих разборках про ариев забыли, и они существовали спокойно, ни с кем не общаясь и никого не боясь, кроме Хохо. Со временем из десятка кочующих общин осталась одна, численность падала, но говорил об этом шаман без грусти, даже, как Вале показалось, с потаенной радостью человека, приближающегося к цели. Валя пытался сопоставить эти сведения с писаной историей Урала, но безуспешно. В самом деле, думал он, что там мы знаем? По черепкам да сомнительным летописям… Может быть, история действительно выглядела совсем иначе. Вот тебе и открытие. Но что же их раньше не открыли?