Увы, месье не знал толка. Стыдно сказать, но к своим двадцати Валя имел настолько скудный сексуальный опыт, что думал о самом блаженном из человеческих занятий со страхом и почти с отвращением. Первый раз случился у него год назад, с такой же неопытной девочкой, они долго возились под одеялом в полной темноте, бесконечно боясь и притом стараясь сделать друг другу больно — не говоря уж об удовольствии. Подробности стерлись из его памяти на следующий же день, с девочкой этой они потом сходили несколько раз в кафе, и с каждым разом тем для разговора становилось все меньше, в результате все мирно сошло на нет. Вторая попытка была недавно, на пьянке у однокурсника — друзья затолкали его в комнату вместе с третьей красавицей курса, и она была очень даже не прочь, фактически даже более не прочь, чем он сам, — но когда уже оставались считаные миллиметры, вдруг разрыдалась и сказала, что всем вам от меня только одно нужно: а к этому моменту Валя действительно ни о чем другом думать не мог и надеялся, что все-таки… Но она обозвала его таким же, как все, а она-то думала! И убежала в слезах. Валя вышел из комнаты, внимания на него никто не обращал — вечеринка уже достигла определенного градуса накала. Минут через десять он увидел, что третья красавица тащит в ту самую комнату рыжего пятикурсника, вскоре из-за двери донеслись недвусмысленные звуки — видимо, рыжий оказался не таким, как все, и ему было нужно что-то другое. Потом был еще третий эпизод, но об этом вам уж точно знать не надо.
О том, что в глухой тайге ночью к нему придут с очевидными намерениями сразу две, он не то что мечтать не мог, ему бы и в голову не пришло такое. Но они были здесь, уже сидели рядом с ним на кровати, шаря руками, где не надо. Наверное, подумал Валя, это местный обычай. Такое встречается у разных… о-о-о… у разных народов. Когда приходит гость… а-а-ах! — ему предлагают… да! ему предлагают… о, о! Ему… что там ему? Кому — ему? О-о-охххх… и к тому же нужна свежая кровь, чтобы… нет, нет, не убирай… чтобы… как два лося… чтобы племя не… не так сильно… чтобы новое племя сильно обновило кровь… а вот здесь сильнее… и если гости… у-у-у-ух… чтобы… в общем, отказаться было бы невежливо — такая была его последняя связная мысль, да отказываться, собственно, было бы поздно. Кожа девушек пахла хвоей, а волосы — кислым молоком, хотя Валя уже не помнил, что такое молоко и хвоя, что означают все эти слова — кожа, волосы, все эти скучные анатомические подробности были так ненужны и неуместны, и вообще слова были неуместны, потому что правильных слов не существовало. И был еще главный запах, заслонивший все прочие и вообще всё прочее, в нем-то Валя и утонул с несказанным облегчением. Если бы он мог еще внятно мыслить, он бы подивился тому, как все оказалось легко и просто, и нестрашно, и приятно, как будто он всю жизнь этим занимался. Но внятно мыслить, как мы уже говорили, он не мог, поэтому на время мы покинем его — все равно его глазами мы пока ничего важного для повествования не увидим — и перенесемся в избу, где разместилась остальная четверка.
4
Хозяйкой избы была пожилая арийка по имени Катерина Дмитриевна, и под этой крышей никаких эротических приключений не предполагалось. Гостям отвели две комнаты, в каждой стояло всего по одной кровати, зато огромные. Решили, что Дубняк возляжет с Окуневым, а Савельев, смирившись, согласился разделить ложе с Тихоновым. Савельев позавидовал племяннику, которому, судя по всему, досталась отдельная постель (ах, знал бы он), но делать было нечего, спасибо и на том. Он достал спальник и бросил его на кровать — все же хоть какая-то изоляция. Пока что они все сидели в комнате Дубняка и Окунева при свете сальной свечи и вяло обсуждали прошедший день, ни на сантиметр не приблизивший их к цели. Савельев никаких новых сигналов сегодня не поймал, и теперь надо было решать, куда идти дальше.
— Лажа какая-то, — сказал Тихонов. — Никакие они не арии. И мамонт не настоящий.
— Слушайте, а помните, сумасшедший в колхозе тоже говорил про мамонта? — вспомнил Тихонов.
— Так он псих на всю голову, блин! Он тебе еще не то увидит, он тебе динозавра увидит, — встрял Дубняк. — Вот кого Хохо нашел.
— Но совпадение странное, согласись.