— Гость спал хорошо, — сказала на прощание хозяйка, но спать Савельев и не думал. Он включил звук — теперь уже совсем тихо, но голосов не было. А если бы Савельев включил звук чуть раньше, он услышал бы тихий, то ли детский, то ли женский голос:
— Больно, больно, больно, больно, больно, больно…
Но Савельев его прослушал, и слава богу. Вместо этого он услышал медленный, почему-то знакомый голос, говорящий по-английски, с жутким произношением:
— I prepare myself for the rite. I take on special clothes. My father take on this clothes. Father of my father take on this clothes…
— Grandfather, — вступил вдруг кто-то другой, незнакомый и почти без акцента.
— Grandfather of my father take on this clothes too.
— Стоп. Вы что, все одновременно ее надеваете? — спросил второй голос.
— Я надеваю. До меня мой отец надевает. До него — его отец.
— Тогда нужно говорить в прошедшем времени! В прошедшем! Паст симпл.
— Не нужно в прошедшем, — упрямо сказал первый голос.
Савельев вскочил из-за стола и выбежал из избы.
5
В небе висела толстая рыжая луна, в ее слабом свете Савельев кое-как различил тропинку и побежал к поляне. Сейчас здесь горел только один дальний костер. Савельев остановился в нескольких шагах от него.
— Все, конец связи, — сказал шаман в айфон. — Saw you later.
«Так не бывает, чтобы все разом сошли с ума», — подумал Савельев. Ни один школьник не поверил бы, что в эфир можно выходить с мобильника. Но сам-то он был уже не школьник и имел право поверить во что угодно.
— Вы что, английский учите? — спросил он шамана, подходя ближе.
— Иногда духи говорят на разных языках. Хочу понимать. — Шаман кивнул Савельеву на шкуры, тот послушно сел. — Я спрашиваю духов про ваш самолет. Они не знают.
— Послушайте… Та женщина, у который мы живем, Катерина Дмитриевна, она сказала, что видела самолет. То есть что видит. Правда, она сказала, что он круглый и что там люди, которые с ней говорили. Она его видит, когда люди уходят под землю. Как вы думаете, может, она правда видела… видит?
Шаман вздохнул и поворошил костер палкой.
— Тот человек, которого находит Хохо, — это ее сын. Катерина Дмитриевна теперь тоже как будто немного… Как будто Хохо идет за ней по следам.
Что ж, Савельев примерно этого и ожидал. Сумасшедший Панург, сумасшедшая старуха — вот и все свидетели падения «Ан-2». Может, всей их группе тоже следует сойти с ума, тогда они его мигом найдут? И рецепт есть — наделать дыр в лесу и дождаться, пока их найдет Хохо… Савельев чувствовал уже, что долго ждать не придется. Но тут шаман продолжил:
— Я знаю, что она видит. Они здесь редко летают. Иногда падают.
— Кто летает? — спросил Савельев, ощущая затылком зловонное дыхание Хохо.
— Круглые самолеты. Я знаю, когда она видит. Когда люди ушли под землю добывать рыму.
Савельев даже не стал спрашивать, что за рыма.
— Тогда Катерина Дмитриевна остается одна. Тогда и видит.
— И что это за круглые самолеты? Инопланетяне, что ли?
— Инопланетян нет. Это завод. Там делают.
— Господи, какой еще завод? — воскликнул Савельев. Ни о каком заводе здесь он никогда не слышал.
— Там завод, — шаман указал себе за спину. — Делают разное. Дурные вещи. И круглые самолеты тоже.
Савельев помолчал.
— Скажите, а вы правда через телефон радиосигналы принимаете?
— Арии не обманывают.
— Но это же технически невозможно.
— Технически невозможно. А так — возможно, — туманно ответил шаман.
— А заряжать как?
— Когда электричество летает. Я делаю шар из электричества, он заряжает. Такой шар, весь горит.
Шаровая молния? Бред. Савельев хотел сказать, что и это технически невозможно, но знал, что скажет на это шаман: «А так — возможно». «Так» было возможно все. Савельев встал и побрел назад.
Войдя в дом, он с ненавистью посмотрел на приемник и прошел в комнату. Тихонов разлегся наискосок через всю кровать, и Савельев осторожно примостился рядом.
— Ах ты кроличек… Ты одна меня понимаешь… — пробормотал Тихонов, причмокивая, и положил руку Савельеву на бедро. Это было так отвратительно, что Савельев крепко ткнул соседа под ребра кулаком.
— Ты охренел? — Тихонов тут же проснулся.
— Сам охренел. Какой я тебе кроличек? Зверовод херов.
Тихонов смутился и поспешил сменить тему:
— А ты че не спишь? Сигналы слушал? Поймал чего?
— Да уж, наловил… — Савельев начал докладывать.
У Тихонова была прекрасная, профессионально необходимая черта — мгновенно включаться в любой разговор, даже если за минуту перед тем он во сне ласкал кроличка.