Глава четвертая
Завод
1
В это самое время начальник шестого сборочного цеха Владимир Семушкин вдумчиво изучал чертеж, отнявший месяц упорного труда у его сына-подростка Николая. По всему выходило, как в «Малахитовой шкатулке», что парнишечко-то лучше узор смекнул.
— Погоди, погоди, — растроганно приговаривал Семушкин, хотя уже при первом взгляде на ватманский лист уловил идею. — Ты хочешь, значит, этот узел вообще убрать?
— Да, — гордо отвечал сын. — Ты подумай, он нужен тут только для охлаждения. Но охладить же можно в блеминге, а если тут убрать, мы получаем выигрыш в пятнадцать и три сотых секунды.
Эти «три сотых» бесконечно умилили Семушкина-старшего.
— Ты один чертил или помогали? — спросил он, уже догадываясь об ответе.
— В классе помогали немного, — сказал сын, смущаясь.
— А Курков? Курков не помогал?
— Курков вообще не видел.
Курков преподавал черчение после того, как у него не сложилось с прежним первым замом, но теперь, когда из Екатеринбурга прислали Челищева, стоило, может быть, вернуться к тем его идеям: далеко не все было бредом. Другое дело, что Курков уже два года не работал на производстве и мог отстать.
— Ну что ж, — сказал Семушкин, стараясь выглядеть как можно строже и деловитей. — Мы посоветуемся, и тогда… Но вообще, — не выдержал он, — вообще, Клетчатый, ты герой! Ты даже не понимаешь, какой ты герой! (Клетчатым он называл сына за пристрастие к ковбойкам, он с детства предпочитал их любой другой одежде.) Это мало того что экономия — это может оказаться революция, если применить по всем цехам… Вот смотри! — и он только собирался было показать сыну, как применить все это к другим цехам, но тут зазвонил заводской бездисковый телефон, связывавший его квартиру прямо с заводом.
— Что там у них? — с раздражением сказал Семушкин, ненавидевший этот телефон, и снял трубку.
— Владимир Алексеич! — сказал сиплый Вахрушев с проходной. — Опять тут эти… неплательщики.
— Черт бы их драл, — сказал Семушкин. — Еду.
Он сунул ноги в ботинки, надел плащ, выскочил во двор и через пять минут на верных «Жигулях» подъехал к седьмой проходной.
В прокуренной, пропахшей потом комнатке на продавленном диване сидели трое. Еще двое стояли рядом, подпирая стену.
— Группа, говорят, — усмехнулся Вахрушев. — Поисковики.
Поисковикам предстал исключительно мирного вида мужчина, чтобы не сказать мужичонка, лет сорока пяти — редеющие светлые волосы, младенчески-розовые щеки, защитный плащ расстегнут, под ним обозначалось добродушное штатское пузцо. Охранник успел перепугать их. Впрочем, Тихонов твердо решил не расслабляться: он знал, что от таких-то круглых, от которых никто ничего дурного не ждет, и происходят главные неприятности.
— Значит, платить не хотим? — спросил он, выслушав сбивчивый рассказ Савельева о сигналах.
— За что платить? — взорвался Савельев. — Племени за ночлег? Никто ничего не говорил!
— Ну уж и не говорил, — сказал мужичок хитровато и скорее дружелюбно. — Путевку купили? Купили. К поляне вышли? Вышли. Гостеприимством, так сказать, пользовались? Обязательно. Все по программе: мифология, экология, молодому человеку — экзотика. Нарекания есть?
Валя столь густо покраснел, что стоявшего рядом Тихонова буквально обдало жаром.
— Вы не поняли, — с тоской повторил Савельев. — Нас, наверное, не за тех приняли. Мы не покупали никакой путевки, мы идем строго по сигналам. Мы вообще ни в какое племя не хотели попадать…
Светлые бровки Семушкина поползли вверх.
— Интересно как, — сказал он. — Что же вы в это самое время оказались точно на месте? Вы меня извините, товарищи, но я в мистику не верю. Таких совпадений не бывает. А бывает, что вы сначала попользовались, а потом не хотите платить. У вас предоплата сколько была?
Савельев хлопнул себя по колену и замотал головой. Он не знал, как им объяснить, чтобы они поверили.
— У меня с собой десять тысяч, — сказал он. — Я вам отдам, сколько смогу, но это грабеж и безобразие.
— Минуточку, — очнулся молчавший доселе Тихонов. — Это Перов-60?
— Допустим, — с вызовом сказал Семушкин. — А что?
— Но завод же закрыт, — сомнамбулически проговорил Тихонов. — Город же распущен.
— То есть как распущен? — обиделся Семушкин. — Где вы видели, товарищи, распущенные города? Завод действует, просто не всем про это надо знать. А так он вполне функционирует, вы же видите забор?
В самом деле, они прекрасно видели бетонную стену и огромные ворота, у которых обрывались рельсы. Там их и обнаружил охранник, который теперь в полном недоумении прислушивался к этому разговору, стоя на пороге.