Но вдруг безумный напор ослабел, словно поделился надвое, и Савельев почувствовал присутствие другого человека, словно вставшего между ним и страшным излучением вины. Этот человек — высокий сутулый старик в одежде, напоминающей рясу, — был похож на черного монаха из легенды, но Савельев узнал его. Лучше бы это, конечно, был черный монах.
— Шухмин? — пролепетал он.
— А я гляжу — костер, — сказал старик внятным полушепотом. — Дай, думаю, посмотрю на людей. Простите меня. Это я, все я виноват.
3
— Я расскажу вам, — повторял старик. — Конечно, я расскажу вам. Мне никогда никто не верил, но что же делать? Я только и могу это рассказывать. Я, может быть, только затем и живу.
Теперь уже вся группа Савельева сидела у костра и слушала последнего человека из группы Скороходова. Валя Песенко до сих пор не понимал, снится ему все это или мерещится наяву. Допустить, что все происходит в действительности, он не мог.
— Нас, как вы помните, было девятеро, — рассказывал Шухмин, в котором — и это было всего страшней — под сетью морщин ясно угадывался тот юноша пятьдесят девятого года в ковбойке: он удивительным образом сохранился, словно получил тут, в тайге, вечную молодость. — Мы остановились на ночлег в палатке на восточном склоне Тур-горы, выпустили вечернюю стенгазету и поужинали. Потом легли спать. Разбудил нас ужасный грохот и крик Коли Станицына — он почувствовал, что всю правую часть палатки завалило. Видимо, ложась спать, мы подрезали наст. Лавина сошла правей, но задела нас краем.
— Значит, все-таки лавина, — прошептал Валя.
— Да, — кивнул старик, — лавина. Но это было не все, далеко не все… Мы разрезали палатку изнутри и попытались выбраться. У Станицына была раздроблена нога, он страшно кричал, когда мы его тащили. Ночь была холодная, температура резко упала. Мы не успели одеться и взять вещи. Стали спускаться по склону, поддерживая Станицына, потом поняли, что он не может идти, и понесли его. Но тут из-за хребта выплыл огромный огненный шар, похожий на страшно раздутую луну. Он плыл над нами и вдруг взорвался — взрыв был ослепительный и, видимо, огромной температуры… Сашу Брянского ослепило сразу, он упал, закрыв лицо руками, и не шевелился больше.
— Значит, все-таки испытания? — чуть слышно спросил Валя.
— Да, — скорбно подтвердил Шухмин. — В эту ночь на склоне проводились секретные испытания, о которых никто ничего не писал, нас не предупредили, и мы выбрали самое неудачное место. Потом выплыли еще два шара, мне рассказывали туристы, что их видели местные жители… Сам я, как вы понимаете, ничего об этом прочесть не мог, а до середины восьмидесятых к нашей трагедии вообще не возвращались. Так мы потеряли Брянского. Но надо было спасаться, и мы спустились вниз, туда, где рос на склоне огромный кедр. Там мы оставили Станицына и Скороходова, который как старший принял решение ему помочь и развести костер. Остальные должны были спуститься вниз, там был мелкий лес, место казалось безопасным… Но это была страшная ошибка. Там нас караулила группа беглых заключенных, которые как раз в эту ночь пробирались в Балахово. Они надеялись там вскочить в электричку и уйти, но на их пути встретились мы. Они не стали ни в чем разбираться и сразу убили Володю Старикова. Остальным удалось затаиться в кустах, и мы лежали в снегу в чем были, в ватных штанах и свитерах, пока эти негодяи уходили в лес. Никто из нас не мог остановить их — ведь у нас не было оружия, кроме ножей…
— Значит, беглые зэки, — кивнул Валя.
— Да, — продолжал уцелевший, — но наши несчастья не кончились на этом. По ужасному совпадению, именно в эту ночь на склоне должна была высадиться американская диверсионная группа. Тогда Урал был главной мишенью американской разведки, через год там сбили Пауэрса — американцы постоянно пытались сфотографировать наши военные объекты… Американская группа увидела Борю Вершинина и убила его сразу, а Иру Саблину пытала, чтобы она сказала, где остальные. Но Ира ничего не сказала, и тогда они застрелили ее. Они надеялись, что девушка не выдержит и выдаст остальных — нас к этому времени оставалось трое, — но Ира была выносливее многих мужчин. Она думала, что платит жизнью за наше спасение, а между тем нам угрожала опасность не от американцев, а от своих.
Этого поворота Песенко уже никак не комментировал.
— Да, — сам себе сказал Шухмин, — нас оставалось трое, и мы пытались продержаться до утра. Американцы ушли, мы хотели вернуться к кедру и узнать, что происходит со Скороходовым. Но на нашем пути оказалась советская рота, которая собирала обломки взорвавшегося секретного оружия. Их нашли потом — несколько цветных обручей неясного назначения, — но никто не мог понять, откуда они. Рота прочесывала склон, увидела Игоря Сальникова и Аню Голубеву. Они вообще почти не расставались… Наши оказались грубей американцев, никого не стали пытать и убили их сразу. А я отстал, и это меня спасло.