Significant Digits - Значащие цифры [ЛП]

Мир заполнило серебряным светом.

Он окатил авроров волной мира, счастья и возможностей, и на душе Саламандера стало уютно – словно прикосновение к пергаменту любимой книги. Свет прикасался ко всему утешающей рукой. Наступил день: день красоты, серебра и радости.

А когда он начал спадать, дементоры исчезли. Хоть это и было невозможно.

И Азкабан пал. Хоть это и было невозможно.

Пол растрескался, развалился и его унесло, остались лишь неровные обломки нижних трёх ярусов. В булыжниках и металле зияли дыры. Азкабан пал.

Свет уменьшился до яркой радостной звезды, а потом её падение прекратилось, и он смешался с алым пламенем феникса. Сдвоенный свет слился в одно сияние улыбок и справедливости. Объединённое сияние поднялось в небо и застыло там, словно новая полярная звезда.

Несмотря на то, что этому месту он должен был служить и охранять его, Саламандер почувствовал радость. Он не мог не чувствовать радости… он сомневался, что кто-то мог ощутить прикосновение этого света и почувствовать что-то кроме радости. Он бросил быстрый взгляд вокруг и понял, что остальные чувствовали то же самое. На всех лицах были улыбки, смешанные с изумлением или неприкрытым благоговением. Он заморгал, по лицу текли дождь и слёзы, и он гадал, что же они увидели. Гадал, что же это за новый свет в небе.

Он увидел, что Нгуен что-то говорит, и на этот раз он прекрасно понял её, несмотря на дождь, ночь и смятение. Это был его ответ.

– Богиня, – сказала Нгуен. – Это богиня.

≡≡≡Ω≡≡≡

И смерть уже не будет больше властна.
Плоть сбросившие мертвецы вернутся
К нам воздухом и западной луной;
Когда их кости превратятся в прах,
То звезды станут их стопой и локтем;
Безумцы высший разум обретут;
Поднимутся ушедшие под воду;
Влюбленные умрут, но не любовь;
И смерть уже не будет больше властна.

И смерть уже не будет больше властна.
Под гнетом вод томящиеся долго
Не смогут умереть необратимо;
Оставивший на дыбе сухожилья
И колесом казненный не погибнут;
Удержит вера хваткой их двойной,
Рог зла пройдет сквозь них, не задевая;
Раздробленные, выстоят они;
И смерть уже не будет больше властна.

И смерть уже не будет больше властна.
Ни чайки в уши им не закричат,
Ни волны, с шумом бьющиеся в берег;
И майский распустившийся цветок
Под дождиком лицо к ним не поднимет;
Но мертвецы, как выбитые гвозди,
Ударят в солнце молотом голов
И разобьется вдребезги оно;
И смерть уже не будет больше властна.

Томас Дилан, перевод Ольги Денисовой

Антитезис

Wiglaf maðelode, Wihstanes sunu:
«Oft sceall eorl monig anes willan
wræc adreogan, swa us geworden is.
Ne meahton we gelæran leofne þeoden,
rices hyrde, ræd ænigne,
þæt he ne grette gold-weard þone,
lete hyne licgean, þær he longe wæs,
wicum wunian oð woruld-ende;
heold on heah gesceap».

Молвил Виглаф, сын Веохстана:
«Порой погибает один, но многих
та смерть печалит – так и случилось!
Наших советов не принял пастырь,
мольбы не услышал любимый конунг,
а мы ведь просили не биться с огненным
холмохранителем – пускай довека
змей дожидался бы в своем подземелье
мирокрушения».

Беовульф, перевод В. Тихомирова

15. Жестокое существование

Из бумаг омбудсмена больницы Тауэра:

Всем, кого это касается:

Я хочу подать официальную жалобу насчёт поведения Оуэна Вилифреда, целителя из вашего штата, с которым, к несчастью, мне случилось столкнуться в этом октябре. Я занимаюсь разведением двурогов, и делаю это лучше чем кто бы то ни было в Лощине. Даже Джагсоны покупали экстракт исключительно у меня, и полагаю, их Оборотные и Веселящие зелья действовали намного дольше, чем если бы они закупались у старика Везерби. Но однажды в моей молодости одно из животных боднуло меня и повредило мне руку. В Святом Мунго напортачили с целительными чарами, и с тех пор каждую зиму рука болела. Поэтому я был счастлив, когда услышал про обновление, которое проводит в Тауэре Мальчик-Который-Выжил.