Было довольно прохладно, но не так холодно, чтобы это причиняло дискомфорт. Даже здесь весна была славным временем года. Они были в практически пустом здании, которое на первый взгляд напоминало амбар (однако с плохим дренажом). На покосившейся доске объявлений, нижний край которой выглядел так, словно его грызли, висело несколько пергаментов, украшенных витиеватым гербом с русским дубом. Они были в правильном месте. В грязном и обветшалом правильном месте. В грязном, обветшалом, покрытом навозом и выглядящим опасно правильном месте.
– Полтора часа до Михайловки, – сказала Богданова, прислонив свою метлу к доске объявлений и наматывая на шею шарф. – Нам нужно отметиться у Домового и сразу в путь, если хотим добраться до темноты. В речках живут водяные, они охотятся по ночам, так что нам не стоит медлить. Они любят полакомиться детьми.
Она многозначительно посмотрела на своих молодых спутников, которые, похоже, упустили её намёк, застёгивая дождевики поверх мантий. Они лишь покивали, настороженно оглядываясь.
Домовой находился в грязном кирпичном здании магловских государственных служб, неутешительно далеко от красивой неоклассической городской думы. Казалось, что большая часть кабинетов государственных служб занималась только тем, что помогала невероятному количеству людей тихонечко поспать. Домовой был одним из них: маленький заспанный мужчина с помятыми несуразными усами, он без лишних вопросов проставил штампы в их документах и махнул, чтобы они уходили. Скорее всего, он сделал бы то же самое, появись перед ним тройка Волдемортов в огненных шляпах со своими документами. Приятно было знать, что в мире есть хоть какая-то стабильность.
Через несколько минут они вышли на улицу и сели на свои крейсерские мётлы, приспособленные для длинных поездок, которые однако при необходимости можно было легко отрегулировать для лучшей скорости и манёвренности (в основном с помощью аэродинамики, выдвигая вперёд место для рук и заменяя Тормозящее заклинание на его версию, позволяющую делать более крутые повороты). Согласно стандартному протоколу они были под чарами разнаваждения. Применение невидимости могло казаться глупым, особенно когда они оставили последние здания Волгограда далеко позади, и насколько хватало глаза простиралась единственная магловская дорога, разделяющая бескрайние невозделанные поля и луга, но время доказало её полезность. Единственное, что раздражало, это необходимость использовать простые чары, показывающие, кто где находится, и периодически случалась путаница, когда кто-то отставал (обычно из-за перерывов на туалет).
После долгой тишины Богданова поравняла свою метлу с метлой Невилла и задала вопрос. Ей приходилось повышать голос, чтобы её было слышно через ветер.
– Скажите мне вот что, – начала она. – Почему больше маглов – это хорошо?
– Что?! – переспросил Невилл, он был не уверен, что расслышал её правильно. Он подумал, что она спросила, почему больше маглов – это хорошо, но это больше походило на реплику карикатурного социопата.
– Почему больше маглов – это хорошо? Вы вмешиваетесь в их маленькие войны, чтобы спасти их, а теперь мы собираемся остановить продажу маглами магловского оружия другим маглам. Вы берёте на себя ответственность за них, словно вы пастухи. Но у пастухов есть очень хорошая причина для работы. Какая причина у вас?
Существовали заклинания, позволяющие упростить разговоры при бьющем ветре в лицо, но Невилл не был уверен, что он вообще хочет участвовать в этой беседе, так что он не стал их применять.
– Мы не стрижём маглов, если вы спрашиваете об этом, – сказал он.
– Да, но вы делаете себя их хозяевами, что кажется довольно любопытным для таких людей, как вы. Вмешиваться и говорить, кто должен жить, а кто умереть – потому что где-то вы вступились, а где-то нет – это же принимать решение за них, разве не так? И вы взяли за правило, что больше маглов – это хорошо. Вы хотите, чтобы больше никого не застрелили, да? – Богданова была поражена самой идеей.
Невилл представил, как саркастически и насмешливо блестит её острый взгляд.
– Вроде того, – ответил Невилл после задумчивой паузы. – Всё глубже… Если у вас есть возможность спасти чью-то жизнь – неважно чью, – вам следует это сделать. Особенно если это очень просто.
Он указал рукой на маленькое озеро рядом с питающей его рекой, которое они пролетали, и только потом осознал, что она не видит этот жест.
– Как если бы в пруду под нами тонул человек, пусть даже незнакомец, вы бы помогли ему. Это всё ещё нужно сделать, даже если пруд в километре отсюда или даже в тысяче километров.