Гарри отодвинул кресло и прошёл к краю стола, где лежали палочки учеников. Он взял в руку палочку Лоуренса и поднял взгляд на её владельца.
– К счастью для вас, Приори Инкантатем подтвердило, что вы замедлили ужасное падение, спровоцированное вами. Также выяснилось, к ещё большему счастью, что необратимого вреда нанесено не было. Сэмми ничего не будет помнить. А вы – пара преступников, к тому же идиоты. Устроив самосуд, вы жестоко расправились с мальчиком, вы были уверены в том, что он виновен, хотя у вас не было никаких доказательств – лебединая песня многих убийц, мнящих себя настоящими героями или невинными жертвами.
Лоуренс осел в своё кресло, от его напускной храбрости не осталось и следа. Он уставился перед собой, и Гарри знал, что в своей голове он представляет весь ужас грядущих последствий.
– Вы оказались злодеями и недоумками. Вы опозорили ваши семьи, ваш факультет и то, чем сейчас являются Серебряные слизеринцы, помимо престижного сообщества. Я хочу, чтобы вы поняли это, Лоуренс и Аннабет. Это понимание понадобится вам там, куда вы отправитесь. Вам понадобится этот урок, чтобы стать сильными.
Аннабет зарыдала ещё сильнее, её плечи дрожали, Лоуренс ссутулился в кресле, впившись руками в подлокотники. Казалось, он вот-вот расплачется. Гарри ждал. Не ради жестокости, а потому что он по личному опыту знал, как сложно изменить то, чем ты являешься. Им нужно было сидеть так долго, чтобы желчь поднялась в горле, чтобы глаза горели от слёз, чтобы ясно представить, как будущее сгорает… И им нужно знать, что их не сдерживают.
Гарри знал, что это очень непросто – осознать, что ты всё это время не был героем, что ты был никчёмным злодеем, глупым, запутавшимся в своих преступлениях, ты бравировал мнимой справедливостью, что даже хуже, чем быть откровенно злым. Пусть представят слёзы матерей, которые их ждут, горькое презрение директора МакГонагалл, высокие стены тюрьмы Говарда.
– Вам понадобится этот урок, потому что вы поможете мне кое с чем, – сказал Гарри. – Мир сейчас быстро меняется, и множество очень умных людей убеждали меня в том, что моя старая стратегия не работает… Так что вы поможете мне с новой.
Участник ограничивает выбор партнёра путём накладывания ограничения на своё собственное поведение, писал Шеллинг в своей Стратегии конфликта. Цель состоит в том, чтобы установить способ поведения (включая реакции, обусловленные поведением другого), который ставит перед другим игроком простую задачу максимизации, решение которой оптимально для первого, убедительно сообщить об этом другому игроку и разрушить его возможности сделать то же самое.
Другими словами, если стратегически ограничить возможные действия противника до предпочтительных, ему придётся или позволить вам беспрепятственно двигаться к цели, или встать у вас на пути выбранным вами же способом, поскольку ограничивая собственные возможные реакции, вы ограничиваете его возможность провоцировать вас на нежелательные действия.
– Лоуренс и Аннабет, вы присоединитесь к Благородным, – сказал Гарри. Он опустил палочку Лоуренса на стол. – Именно вы помогли моим людям обнаружить, где хранится Чаша Хельги Пуффендуй, спрятанная после её смерти в доме Хепзибы Смит, так что я знаю, что от вас может быть толк. И, вероятно, теперь вы осознали свою слабость в построении стратегий. Возможно, со временем вы даже сможете понять ценность жизни и цену боли, а также то, почему я посвятил своё существование тому, чтобы сохранять первое и не допускать второго.
– Мы не можем быть шпионами, – слабо ответил Лоуренс. Повернувшись, он уставился на Гарри. – Мне всего пятнадцать.
– У меня есть хорошая причина считать, что в данном случае ваш возраст поможет сделать из вас превосходных шпионов, мистер Бредвиан. У меня в голове есть план по улучшению мира или, по крайней мере, его небольшой части, и вы абсолютно необходимая его составляющая. – сказав это, Декан Научной Программы вернулся на своё место за столом, где лежала недочитанная книга.
– Я дам вам инструкции, с чего стоит начать. Боюсь, первое время встреч не предвидится, тем не менее, на связи с вами будет Пип. – Гарри взял книгу и открыл на странице, где остановился. – Само собой, это не просьба. Я не представляю, как мой маленький план сработает без вас, а вы за вашу дикую глупость и жестокость должны мне огромную услугу. – Он опустил глаза и возобновил чтение. – Если вас это утешит, думаю, однажды вы всё поймёте. Всего доброго.