Гарри нахмурился, наклоняясь над рабочим местом Урга. Оно было отрегулировано по высоте гоблина, так что ему пришлось довольно сильно согнуться.
– Я думал, внутри заряда они становятся инертными? Когда мы сделали прототип с Заглушающей настойкой, она просто выстрелила струёй и вообще не сработала.
– Покрытие, – сказала Гермиона. – Перламутр поддерживает зелье?
– И спереди есть сопло для распыления, – сказал Ург. Он подошёл к рабочему месту и поднял маленькое сопло. Оно походило на металлическую копию магловского колпачка распылителя. – Единственную сложность вызывало стабилизировать чары Незримого Расширения, и я думаю, мы справились с этим.
– Это чудесно, Ург, – сказала Гермиона. Гоблин вытянулся во весь свой рост и кивнул, кончики его длинных ушей по инерции закачались.
– Спасибо, – сказал он.
– Мы не будем больше вас задерживать, – сказал Гарри. – Но не могли бы вы улучить момент, когда-нибудь на следующей неделе, и поговорить с учениками Научной Программы об этом? Без деталей… просто о подходах к решению.
Ург пожал плечами:
– Да, если вы так хотите. Как говорится в старой пословице… – сказал он, и бегло произнес фразу на гоббледуке. Помолчав, он перевёл её: – Сделай, сломай, сделай заново – и так пока не получится.
– Возможно, мне стоит выгравировать это на стене, – сказал Гарри, и они с Гермионой продолжили путь. – Спасибо.
Ург снова кивнул и уселся за работу. Тауэр и Богиня вышли из Материальных Методов и пошли по коридору.
– Нам нужно поменять тактику с Малфоем, – сказал Гарри, пока они шли рядом по неприметным коридорам. Они миновали тихий Зал Записей, шумное Сочетание Сотворений и сырой Предел Проникновения.
– Да… мне известно о твоей тактике, Гарри. И я знаю, почему тебе нужно изменить её. Было нетрудно догадаться, – сказала Гермиона тихо… и немного холодно.
Гарри слышал её, но на мгновение его отвлекли. Он быстро вернулся на несколько шагов назад, и крикнул в Предел Проникновения, где два исследователя нагревали блестящую вязкую субстанцию, помешивая её большой металлической ложкой.
– Эй! Неважно, что ртуть зачарована, пары всё ещё токсичны! Первый уровень предосторожностей, пожалуйста!
Огорчённые исследователи, удивлённо застывшие от внезапной помехи и команды, отпустили большую металлическую ложку и достали свои волшебные палочки, чтобы наложить меры предосторожности. Гарри строго кивнул.
Когда он вернулся к ней, он сказал:
– Да… долгое время так было нужно. Когда вы с Тонкс пришли ко мне после взрыва в Косом переулке, вы обе были правы. Я ждал, потому что… ну, время было неподходящее.
Когда они вошли в переговорную комнату, Гермиона закрыла дверь и осмотрелась. Они были одни.
– Нет, – сказала она, прислоняясь к двери. – Я знаю. Я знаю, что ты даже не пытался остановить Драко и Нарциссу.
Гарри не подал виду. Он ожидал подобного. Он лишь позволил себе задумчиво покивать, пока шёл к большому столу.
Она скрестила руки на груди и продолжила:
– Я даже понимаю, что тобой двигало. Но чего я не понимаю, так это того, почему ты не сказал мне. Почему ты держал это в тайне.
Он вздохнул. Я знал, что к этому всё идёт. Ещё одна причина перейти к более явным агрессивным действиям… становится очевидно, что мы не принимаем вызов Благородных. Мы изо всех сил стараемся достичь наших целей, но практически ничего не делаем, чтобы обуздать Малфоев.
– Я хотел вести игру… Хотел только одну игру, ровно столько, сколько я мог контролировать, – сказал Гарри. – Мировая политика была слишком балканизированной, слишком много отдельных интересов. Штаты и большая часть двух Америк целиком и полностью старались усилить собственную власть и выдавить «британский империализм», который, как они считают, господствовал над миром со времён Мерлина. В смысле, не то, чтобы они были неправы, но… – Он пожал плечами. – Европа же представляет из себя клубок старых феодалов, вроде Каппадокии или Кипра… Савад и Африка на регулярной основе разбиваются на разные фракции… а союз Десяти Тысяч – честно говоря, я не очень понимаю, что происходит внутри этой дюжины.
– Гарри Джеймс Поттер-Эванс-Веррес, – резко сказала Гермиона, – если ты посмеешь объяснять мне основы теории игр, я очень сильно рассержусь. Я вижу, почему ты сделал это: ты хотел создать конфликтную игру, где только две стороны, и с нулевой суммой, насколько это возможно. Я оставлю в стороне самонадеянность попыток манипулировать мировой политикой такого масштаба – ну серьёзно, после подобных интриг времён Холодной войны в мире остались тысячи ядерных бомб! – и просто скажу, что ты должен был сказать мне.