На долгое время Гарри отвернулся от неё и опустил глаза в глянцевую древесину стола. Он облокотился о стол и задумался над ответом.
– Дело не в том, что я тебе не доверяю. Я доверяю тебе всецело, – сказал он, всё ещё уставившись на своё отражение на поверхности стола. – Ты интуитивно держишься доброй стороны… Мне приходится оценивать функции полезности и взвешивать выгоды, но ты… доброта всегда с тобой, словно монетки в кошельке. И хотя интуиция – не лучший способ получить правильные утилитарные результаты, ты… Должен признать, ты принимаешь моральные решения гораздо лучше, чем я. Результаты имеют значение. Дело не в этом… не в доверии. – Он замолчал. – Но ты и Драко были… близки.
Он слышал, как Гермиона собиралась заговорить за его спиной, втянув воздух.
– Я не то имел в виду, – сказал он быстро, разворачиваясь. Её глаза блестели, впиваясь в него, словно она могла пригвоздить его к полу и выдавить все секреты силой своего пристального взгляда. – Но после первого курса вы проводили много времени вместе. Я знаю, что он действительно тебе помог, когда ты не могла… когда у тебя не получалось вызвать патронуса. – Её взгляд оставался твёрдым. – И ты такая открытая и честная со всеми… ведь именно поэтому ты так эффективно убеждала людей присоединься к Договору сохранности жизни.
Но ты совершенно не умеешь обманывать. Тебе не приходилось учиться этому: ты всегда побеждала только лишь своим умом и упорной работой. Ты немного подучилась лгать и замалчивать, когда стала политиком, но носить маску, словно мы стараемся изо всех сил подавить угрозу Благородных? Я не мог рисковать. Люди вроде Рэджа Хига увидят тебя насквозь после первой же беседы.
Но все эти слова были неправильными. Так не получится разубедить кого-либо в их чувствах… вместо этого всё будет звучать так, словно ты считаешь, что их чувства ошибочны или ненормальны. И даже если получится парировать все их доводы, им не станет от этого лучше, и это не восстановит связь с ними. Он знал, и очень хорошо, что иногда эмоции могут одномоментно перевесить всё остальное. Когда ты оставишь это в прошлом, сладишь с этим, ты сможешь снова быть рациональной и…
– Нет, – твёрдо сказала Гермиона, словно точно знала, о чём он думал. – Я не неженка, и не иррациональная женщина, обуреваемая прошлым и своими эмоциями, и я не стою на чертовом пьедестале, пока ты сам принимаешь трудные решения. Я не… – Она замолчала на мгновение, казалось, обдумывая что-то ещё, а потом добавила, – Я не чёртова пешка в твоей игре.
Она приблизилась к нему, остановившись всего в шаге, исказив рот от злости. Гарри вдруг осознал, что бессознательно подался назад, отклонившись от неё.
– Но после Гранвиля ты была… В смысле, ты всегда где-то там, без защиты и на публике, и… – проговорил он, путаясь в своих объяснениях.
Гермиона подошла к столу рядом с ним, прикоснулась к поверхности пальцами и легко повернула руку. Деревянный цилиндр толщиной не менее дюйма с громким хрустом выломался из столешницы. Она сдвинула толстый кусок ладонью, и растёрла его в щепки несколькими движениями руки. Частички разрушенной древесины застучали по полу как капли дождя.
– И я слишком хрупкая? – она открыла ладонь, рассыпая древесную пыль. В её голосе была горечь, в каждом её слове слышалось презрение. – Ты не рассказал мне о своём плане, потому что считал, что я не смогу справиться с ним… потому что думал, что когда я буду на конференции во Франции, или Германии, или Америке, и кто-то спросит меня, почему мы не сломим Благородных, я всё выдам. Потому что ты не считаешь меня за равную. Мы равны только в отдельных направлениях… в магии, тактике, битвах, этике. Но когда речь идёт о больших стратегических решениях? Ты доверяешь только собственным суждениям, даже после всего, что было. Вот единственная настоящая причина. Ты – Дамблдор, присматривающий за мной, а я – дитя.
– Я… Мне… Прости меня, я… – он был потрясён и хотел возразить, Нет, нет, это не так… мы равные партнёры, но он слишком хорошо владел искусством уклонения от уклонения, поэтому сразу подверг внутренней критике свой поток мыслей, и размышлял, была ли она права насчёт всего сказанного, подозревая с тошнотой, что так и было. Если кто-то является равным вам партнёром, вы не станете использовать грандиозную стратегию, которая оставит его в неведении. Так вы поступаете со своими подчинёнными. Вот как он воспринимал её на самом деле… по крайней мере в этом.