– Что? – переспросил Тауэр, и улыбка сползла с его лица. Он повернул холодные зелёные глаза к женщине. – Нет. Прискорбно, что вы, наблюдая что-то настолько чудесное, ищете этому самое тёмное применение.
– Но такое применение возможно, или я ошибаюсь? – спросила журналистка. – Пленникам даже можно сохранить их палочки, поскольку они больше не смогут угрожать никому снаружи тюрьмы, а если они разрушат её изнутри, их убьёт в процессе.
– Такая возможность есть… но это наименее интересная возможность, – сказал мистер Поттер. – Эти миры принесут конец почти любому риску вымирания. Они станут местом практически идеальной, непоколебимой безопасности и защищённости. Они станут… планетами.
– Акромантулы, кокатрисы, эрклинги, тибо… мы тратим столько времени, чтобы изолировать и защитить стольких созданий. Больше не придётся. У них будет собственный мир без маглов, из которого нельзя сбежать. Когда мы расширим кубы настолько, что там будут помещаться растения и животные в самоподдерживающейся системе, нам больше не придётся выбирать между периодическими нападениями созданий на людей и их геноцидом, – продолжила мисс Лавгуд с отсутствующим тоном, который не сочетался с её словами.
– И сейчас мы получаем изображение из Антарктики из соображений безопасности. Представьте, если бы существовала лаборатория размером с город, где вам не нужно беспокоиться о мерах предосторожности ни для кого, кроме себя! – добавил мистер Поттер, улыбка снова появилась на его лице.
– Звучит, как будто много хороших ведьм и волшебников потеряет работу, и только богачи смогут себе это позволить, – предположила американка. – Повлияет ли это на нашу экономику?
– Да, так же, как снижение смертности повлияло на производителей гробов, – с колким сарказмом ответил Тауэр, и в зале послышалось несколько смешков. – Гаспард Шинглтон своим самопомешивающимся котлом оставил не у дел многих профессиональных помешивателей, но это не означает, что его изобретение не было замечательным… это может подтвердить любой, кто закончил первый курс Зельеварения! – Все громко рассмеялись, и американка умолкла.
Мисс Амбридж улучила момент, подняв глаза от своего пузырефона, и начала энергично махать Тауэру, который с улыбкой повернулся к ней.
– Благодарю, мадам Амбридж. – Он поднял руки и снова обратился к толпе. – Внимание, мадам Амбридж дала мне знак, что мы почти готовы к запуску – нашему главному событию, не забывайте! Благодарю вас, мисс Лавгуд. – Светловолосая ведьма рассеянно кивнула и тихонько вернулась на своё место в зале. Тауэр повернулся к стене с чарами Парного обзора и скрестил руки в ожидании. Изображение из УПП – тот громадный конус – исчезло, и поверхность стены снова стала гладкой и неподвижной.
– Хорошо, итак. Запуск скоро начнётся, – сказал мистер Поттер. – Наша ведьма следит за всем в Казахстане, через мгновение мы получим изображение.
Кто-то из зрителей поднял руку. Жаннет Лёрж из Предела Проникновения, подумал Пип. Мистер Поттер кивнул женщине.
– Сэр, я думала… что для запуска мы собирались использовать российскую ракету? Не то, чтобы это было важно, но так говорили моей команде, когда мы работали над этим.
– Да, всё верно, – подтвердил Тауэр, бросив взгляд вправо. Стена снова начала плавиться и двигаться, и большая её часть стала удаляться от толпы. – Просто российские маглы осуществляют свой запуск из Казахстана, странный побочный продукт длительного политического конфликта в магловском мире.
Другой журналист из толпы заговорил:
– Извините, сэр… разве это не прямо между Кавказом и союзом Десяти Тысяч? В зависимости от того, присоединятся ли Десять Тысяч к Независимым… станет ли министерство – ну, то есть Тауэр – продолжать попытки использовать эту территорию в будущем?
– Я не вижу необходимости в большом количестве других запусков, так что не стоит беспокоиться. Хотя, дайте подумать… – мистер Поттер нахмурился, на секунду задумавшись. Справа от него изображение снова окрашивалось цветными прожилками, и на стене появился некий объект, похожий на сосиску, окружённую с боков тонкими решётками. Решётки, видимо, подпирали сосиску – наверное, это ракета, осознал Пип. Их тонкие троссы больше всего походили на неестественно правильную пару каменных паутин.