Хиг широко улыбнулся, и в его тёмных глазах блеснуло одобрение.
– Должен сказать, Совет почти пришёл к согласию. Думаю, мы будем рекомендовать принятие Договора сохранности жизни очень скоро – как только разберёмся с последними разногласиями. Что ж, прямое заявление. Покажи мне свою ценность, а потом назови цену. А проводя этот разговор перед Пиром, ты подчёркиваешь, что решения принимаю я.
– О? И что же за разногласия? Здесь, в Британии, мы гордимся всем, что сделал Тауэр для нас и для тех, кто вступил в Договор, – она легко кивнула Пиру, тот согласно кивнул в ответ и снова поднёс кружку к губам.
В прежние времена эта беседа бы её расстроила, и в голове бы крутилось: «Почему мы спорим о пошлинах и дотациях, пока люди умирают?». Но теперь она стала мудрее. Политика – это инструмент, и нет никакого смысла злиться на лопату.
– Я поговорил с мистером Поттером, и он согласился снять ограничения на свободную торговлю, кроме этого Британия компенсирует Америкам полученное за наш счёт преимущество, которое после преступления Мерлина накапливалось годами. Он согласился на постоянной основе обеспечивать новые программы в Институте Рассела и Салемских Ведьм… в том числе прислать арифмантиков, чтобы помочь нам достичь хотя бы толики британского материального благополучия. И Британия перестанет поддерживать Кипр, хотя бы на время. Это нечестно. Теперь, если мы сможем разобраться с двумя другими вещами, думаю, мои коллеги с радостью поддержат меня. У Советника Стронгбаунда не останется опоры, и большинство голосов наше. Всего пара вещей, и мы победили.
Гермиона кивнула, положила меню на стол и сделала глоток воды.
– Продолжайте.
– Первое: гоблины не могут владеть палочками. Прискорбно, но это так. Наши американские гоблины не так цивилизованы, как британские… если мы дадим им палочки, то будет резня. Исторически у них никогда не было палочек, так что фактически мы их не обделяем. И второе: мы не можем открыть границы для кикимор, вампиров и оборотней. Дело не в предрассудках, а в общественной безопасности. Даже перевоспитанные кикиморы, как ваши кикиморы Наткомб – это спящая угроза. – Он пожал плечами. – Много лет я боролся за права гоблинов и маглов, так что вы знаете, что мне не близки идеи превосходства чистоты крови или главенства волшебников над другими. Но перегибать палку тоже нехорошо.
– Вы готовы сделать заказ? – спросил официант, стройный молодой человек в лаконичном костюме. В углу обеденного зала Гермиона заметила метрдотеля, который послал к ним официанта и сделал это в зловеще правильное время, как раз когда ей нужно было подумать. Если бы она не была окклюментом, а он маглом, не было бы никаких сомнений, что он читал её мысли.
– Салат из спаржи, – заказала она. – Его подают без мяса?
– Да, мадам. Я проконтролирую. А для вас, господа?
– Эта говядина – что-то вроде филе-шато? – спросил Хиг, опуская меню.
– Да, сэр.
– Тогда мне его.
– Как его приготовить, сэр?
– Что?
– Могу я порекомендовать с кровью, сэр?
– Что с кровью? А, да. Спасибо.
– А для вас, сэр?
– Думаю, то же, что и Советнику Хигу, – сказал Пир. – Вообще-то, мне бы лучше взять салат, но я не могу устоять.
– Хорошо. Сейчас будет подано. Пожалуйста, дайте знать, если что-то понадобится, – сказал официант и удалился со скромным изяществом профессионала.
– Очень приятное место, – сказал Хиг. – Конечно, я обедал в магловских заведениях и раньше, в Америках они более распространены, но, воистину, это очень приятное место.
– Но разве это не хлопотно – посещать магловские заведения? Я имею в виду не конкретно это, здесь очень спокойно и всё предусмотрено, – сказал Пир, поворачиваясь на стуле, чтобы оглядеться. – Но ты должен топтаться по округе, как болван, или потом целый час вычищать их головы – в смысле, память. Хлопотно.
– Какое ваше любимое магловское заведение, Рэдж? – спросила Гермиона. Она тянула время слишком очевидным образом, но ей нужно было ещё подумать. Нельзя позволить себе спешку. Это очередная хитрость Хига: взять с собой впечатлительного Пира, чтобы она чувствовала давление и была вынуждена принимать решения не сходя с места. Пир был в родстве с половиной влиятельных семей Скандинавии, а его жена – со второй половиной. От его мнения многое зависело, и казалось, что его легко склонить к той или иной стороне. Ей нужно казаться решительной и сильной. Нельзя, чтобы Скандинавия колебалась или создалось впечатление, что Вестфальский Совет собирается присоединиться к Независимым.