Чуть больше времени Гарри пришлось уделить Советнику Хигу, главе Рубинового Суда и министру Н’гоме.
Хиг не переставал улыбаться, его радость была почти осязаемой. Гарри был абсолютно уверен, что американец покинет комнату, заручившись поддержкой десяти новых друзей и двадцати новых союзников, особенно после демонстрации влияния Вестфальского Совета и лично Хига на Тауэр. Американец горячо поздравил Гарри и отпустил пару колких замечаний насчет официальной мантии Филы Забини. Гарри не смог избежать ловушки и что-то уклончиво ответил. Получив подтверждение своим подозрениям насчёт двойника, Хиг ещё больше заулыбался, а Гарри добавил пару общих слов и поспешно удалился.
Хи Джин был молчалив, он одобрительно отозвался о качестве огневиски, которое принёс аврор. Они немного поговорили об огневиски, никак не касаясь текущей ситуации. Гарри не особо разбирался в алкоголе, поэтому задал несколько вежливых вопросов о сортах. В какой-то момент Хи Джин упомянул, что Нотабли хотят обсудить предложение Тауэра. Гарри кивнул и продолжил разговор на отвлечённые темы, а через некоторое время снова выразил признательность и отошёл, зная, что Рубиновый Суд согласился вступить в Договор на предложенных условиях. Это был триумф.
С Н'гомой произошёл более неловкий разговор. Кармел Н'гома была обязана ему должностью. Она знала об этом, и Гарри был уверен, что её это очень раздражало. Но будучи гордым и проницательным политиком, она всегда стремилась выслушать его и редко вмешивалась в дела Перси Уизли, её «помощника». Не было причин жаловаться, особенно если вспомнить её более враждебных предшественников вроде Джуниуса Симплворта Смита. Но всё же беседа шла неловко. Они обсудили Хи Джина и прогресс обливиаторов в разрешении вчерашних конфликтов. Гарри был вежлив, но ушёл так быстро, как только смог, уделив ей достаточно внимания и уважения. Его ожидали более важные люди.
Гермиона присоединилась к нему, когда он направлялся к Благородным. Гарри кивнул ей, она кивнула в ответ. Выражение её лица было неоднозначным, и он не знал наверняка, что было причиной её улыбки – тревога или радость. Не теряя бдительности, за Гермионой следовала Эстер.
Толпа гудела. Люди расступались. Гарри напрягся.
Драко.
Драко стоял, держа ладонь на рукояти трости – трости его отца, с набалдашником в виде змеиной головы. Другую руку держала его мать, демонстративно глядя в сторону и наигранно улыбаясь. Драко, напротив, пристально смотрел на Гарри. Он выглядел так, как по мнению обычных людей должна выглядеть элита. Но Гарри прекрасно понимал, что часто действительность идёт вразрез с ожиданиями. Глава дома Малфоев был одет в чёрный магловский костюм с ярко-зелёным галстуком. Одежда была подобрана с иронией, но кроме этого подчёркивала его атлетичность. Он смотрел на Гарри с самодовольной улыбкой.
– Если вы разобрались с пациентами, мистер Поттер-Эванс-Веррес, – сказал Драко, – можем ли мы обсудить последние события?
Голос пробудил воспоминания.
«Привет. Тоже в Хогвартс?»
«Однажды отец пропустил из-за меня голосование в Визенгамоте. Я упал с метлы и сломал несколько рёбер. Было очень больно. Мне никогда не было так больно, и я думал, что умру. И отец вместо очень важного голосования сидел у моей кровати в больнице Святого Мунго, держал меня за руку и обещал, что я поправлюсь.»
«Итак. Наука. Будем изучать кровь.»
«Это, по-твоему, предупреждение?! Это, по-твоему, предупреждение?! Когда речь идёт о ритуале, который требует необратимых жертв?!»
«Союз?» «Согласен.»
«Я помогу тебе решить проблему с ненавистью к маглорождённым в Слизерине. И я соглашусь, что жаль, что Лили Поттер умерла.»
«Но кое-что надо сказать прямо. Ты вводил меня в заблуждение. И ты мне должен.»
«Ты должен умереть. Ты должен умереть за то, что убил отца.»
«Если ты можешь дать мне это, я сделаю что угодно. Что угодно. Я уничтожу мир, если придётся. Но если ты не выполнишь свою часть, я уничтожу тебя. Понял меня, Поттер?»
«Грейнджер не справится, Поттер. Она не может сотворить заклинание. И она убивает себя этими попытками».
«Гарри… нет… О, Гарри… что же нам делать? Что мы можем сделать?»