Фернандес молча подчинился. Он бросился к обшитой сталью двери, воздух затрещал, когда он активировал печати, отрезая общее отделение и остальную часть клиники от северного коридора щитом из гоблинского серебра с дюжиной заранее наложенных зачарований. Пип опёрся о стену, вцепившись пальцами в неровную царапину на камне и поднялся на ноги. Его палочка оказалась в руке и снова указывала на коридор, хотя он не помнил, когда достал её.
Он собрал всю свою волю и наложил Призматический щит, располагая его таким образом, чтобы тот пересекал стены и полностью блокировал коридор. Когда заклинание стабилизировалось, он перешёл к следующему логичному шагу и начал накладывать чары Зонтикового Барьера. Плечом он почувствовал Джэй Си Крейм, которая стала рядом и начала подготавливать защитные чары следующего уровня для момента, когда его щит спадёт. Он мельком взглянул на неё и заметил, что она почти полностью исцелила лицо. Кожа всё ещё была красной и лоснилась – видимо, аврор спешила вернуться в бой.
Пип не понимал, как они оказались в этой ситуации.
Всё было спокойно, как на гриффиндорском мозговом штурме: он стоял на посту снаружи клиники, в северном коридоре, и пытался придумать что-нибудь умное, чтобы завести разговор со своей напарницей по смене. Тильма Кулгора была необычайно красивой и высокой скандинавской ведьмой, и Пип был почти уверен, что они виделись в Нурменгарде.
Но в следующий миг ответные счёты громко защёлкали, а нападающие заполонили Приёмную комнату и стали прорываться в коридор.
Их тела были сплошь покрыты красными шрамами, в перерывах между проклятиями мужчины издавали дикий вой. При этом они использовали проклятие Хонтейма, Гиппо-огонь, предпочитая тёмные заклинания и не озадачиваясь использованием тактики и щитов… и Смертельного проклятия. Оборотни не контролировали свой гнев и казались совершенно безумными с их выпученными глазами, распахнутыми ртами, неистовыми воплями и вспухшими на шеях венами.
Пока Пип оглушал нападавших и связывал их Инкарцерусом, Кулгора, следуя протоколу, повернула свой Маховик Времени. Фернандес и Крейм, убедившись, что пара авроров в выписывающем крыле готова к действиям, присоединились к Пипу. Но как только они принялись за противника, сверкнула вспышка золотых частиц, Кулгора закричала и стала таять. Пип как раз улучил момент, чтобы оглянуться, и увидел, что с её Маховиком Времени происходило что-то неладное: яркие искры вылетали из него и пожирали плоть Кулгоры, сжигая, словно чёртов яд василиска. Она растворилась в последнем вихре расщеплённого света, и некоторое время откуда-то издалека ещё звучал её крик. За смертью Кулгоры последовал взрыв, разбрасывающий во все стороны золотые частицы, они сняли лицо Крейм словно картофелечисткой, и хаотичным потоком впечатались в каменную стену. С душераздирающим криком Крейм упала позади Пипа, всё её лицо пульсировало кровью.
Пип нащупал свободной рукой пузырефон и в этот же момент услышал вибрирующий металлический голос из резонатора внутри клиники, который говорил, что нельзя использовать маховики времени, что работает какое-то новое заклинание, что произошло нападение и что все должны перейти к протоколу Яблоко.
Наверняка Россия, как всегда Россия, успел он подумать. А потом ему стало не до размышлений.
Сложно сказать, как долго он сражался к тому моменту, когда Крейм поднялась на ноги, но коридор перед ними уже был завален телами в два или три слоя, и как минимум одно Инсендио больно опалило шею и левую руку. Теперь он понял, как им удалось прорваться через Приёмную комнату. Их было так много, что они просто смели авроров. Они сражались как маглы, используя грубую силу и количественное преимущество. Авроров учили, что даже самый опытный боец в ближнем бою сможет победить в среднем не более трёх противников. Мадам Боунс объяснила это просто: «У вас всего одна палочка и две руки».
Пип почувствовал, как установился Зонтиковый Барьер, хотя было слишком шумно, чтобы услышать тихий перезвон колокольчиков, сопровождающий эти чары. Теперь, когда Пип перестал кидать проклятия, нападающие сократили дистанцию и уже пробивались через его Призматический щит. Пип поспешил направить силы на его поддержание, пока тот не исчез. Шесть нападающих – семь, нет, восемь, каждую секунду их становилось всё больше – бросали в щит проклятье за проклятьем. Ещё трое просто били радужный барьер кулаками, отступали в коридор и бросались на него с разбега.
Пип почувствовал, как Крейм похлопала его по плечу, и убрал щит. Одиннадцать нападающих повалились вперёд прямо на Зонтиковый барьер. Раздался тяжёлый хлопок, такой мощный, что Пип почувствовал дрожь по всему телу, и заклятье сработало. Невидимая воздушная волна пронеслась по коридору, сметая всё на своём пути, её сила сосредоточилась в довольно узком радиусе. Большую часть нападающих впечатало в каменные стены, и те потрескались от давления, а остальных отбросило ко входу в Тауэр, где коридор разделялся на северный и южный.