Как мне подойти ближе? Она быстро перебирала варианты, пытаясь найти способ добраться до конца коридора раньше, чем Беллатриса успеет ответить. Метле недостаёт скорости, и на ней ты слишком уязвим. Что-нибудь взорвать? Глупо и непрактично, хотя в теории возможно. Связаться по пузырефону и попросить снять противоаппарационные чары по очевидным причинам тоже нельзя (к тому же это не так просто).
Пена шипела и тугими серыми пузырями прорывалась через дыру в каменном щите. Послышался треск, усиливающийся с каждой секундой. У неё оставался ещё один пенный заряд, может…
Стоп, нет, это безумие.
Но она не нашла доводов, почему это могло не сработать, да и лучших альтернатив не имелось, к тому же требовалось покончить со всем этим поскорее, пока не пострадало ещё больше людей… Так что…
Гермиона развернулась и ударила золотым кулаком по каменной стене позади неё. Она вырвала кулак из углубления, рассыпая каменную крошку, сняла перчатку и нажала на внутреннюю часть одного из суставов, убирая использованный пенный заряд в карман. Она достала из кошеля воздушный заряд и вставила в освободившееся место – рядом со вторым таким же. А затем поместила перчатку в проделанную в стене дыру: отверстие смотрело на противоположный конец южного коридора, где Беллатриса всё ещё разбиралась с пеной.
Треск слышался совсем близко, и было уже невозможно дышать из-за едкого запаха – шла какая-то химическая реакция. Неужели Беллатриса смогла каким-то образом поджечь пену?
Ответ последовал через несколько секунд, когда каменный щит Гермионы начал тлеть. Его верхушка плавилась, по всей поверхности начали появляться дыры, и Гермиона увидела плотный жёлтый туман, пожирающий камень. Похоже, Беллатриса превратила пену в переносимую по воздуху кислоту.
Как поразительно удобно.
– Буллеско, – сказала Гермиона, окружая голову пузыреголовым заклятьем. Время для… ну, чего-то. Она прислонилась спиной к перчатке и подняла палочку, – Вентус! Вентус! Кэво!
Два порыва ветра отбросили кислотный туман обратно к Беллатрисе. Очевидная контратака, что означало очевидную ловушку – из тумана вырвались две Бертрамских молнии, тусклый жёлтый отблеск которых скрывали облака кислоты.
Но Гермиона уже активировала два воздушных заряда перчатки. Сжатый воздух, освободившись из расширенного пространства, пронёс её над коридором и мимо проклятий, больно ударив о потолок и заставив неловко перекувыркнуться. При этом она потеряла Беллатрису из виду, но заметила, как жёлтый кислотный туман со вспышкой исчез – заклинание стирания следов.
Гермиона со всей силы ударила ногой по щитам Беллатрисы. Её лодыжка при этом опасно вывернулась, и она упала, широко раскинув руки и сильно ударившись головой о камень. Глаза Беллатрисы были широко раскрыты от удивления, гнева и безумного возбуждения. Её искусственная рука, аккуратно сжимавшая палочку тремя пальцами и целившаяся прямо вперёд, опустилась, указывая на Гермиону.
– Авада…
Гермиона ударила здоровой ногой по деревянной руке Беллатрисы. Удар был таким сильным, что сломал бы человеку руку, но изящный деревянный протез с замысловатыми гибкими шарнирами лишь откинуло назад.
– Гадкая тупая мразь, – прошипела Беллатриса, отпрянув назад, чтобы выйти из зоны досягаемости.
Гермиона встретилась взглядом с ведьмой, в глазах которой блестело лихорадочное безумие. Но кроме этого она увидела кое-что ещё, и её сердце сжалось: за этим взглядом скрывалась бесконечная бесплодная пустота.
Покинула Азкабан, но так и не Вернулась. Твой Азкабан всегда с тобой.
То был момент осознания. Момент промедления.
Сделав сложное движение палочкой, Беллатриса коснулась ею своей груди.
– Amandher Penkue!
Воздух запульсировал магический силой, пробирающей до костей. Глаз Беллатрисы влажно лопнул в глазнице и превратился в чёрную пыль.
Жертва. Древнее заклинание.
– Я здесь, – сказала Беллатриса Блэк.
– Я здесь я здесь, – сказала вторая Беллатриса Блэк.
– Я здесь я здесь я здесь, – сказала третья Беллатриса Блэк.
Пип чудом стоял на ногах. Он был на грани и чувствовал, что уже слишком долго держится на одной силе воли. Скоро он отключится – уже давно должен был.
Где-то в глубине он понимал это, но не остановился. Не мог остановиться. Пип бросал в заполонённый холл проклятия одно за другим. За спиной – проход в клинику, впереди – вопящие безумцы. Он сражался с ними, он ломал их тела и разрывал плоть, бросал заклинание за заклинанием, соединяя эффекты в цепочку. Он сражался без остановки, без устали, без колебаний.