Он решил, что после обеда у него найдётся для этого время. Авроры очень долго подготавливали потенциальных пациентов, и как бы Гарри ни хотелось, в день удавалось принять не более двенадцати человек. Следовало либо привлечь больше целителей и авроров, либо выстроить другую систему.
Гарри был готов, когда авроры привели третьего пациента. Им оказался ещё один старик. Нижнюю часть его лица покрывали ужасные ожоги, кожа на подбородке и щеке была белёсой и узловатой. Выглядело как очередной несложный случай. Широко раскрыв глаза, мужчина нервно оглядывался по сторонам. Нередкое дело. Например, на другом конце комнаты Гермиона исцеляла мужчину, который никак не мог перестать рыдать с тех пор, как его привели. Ничего, скоро пройдет.
Ну, обычно проходит. Гарри посмотрел на низенькую брюнетку с отрешённым взглядом, которая тихо сидела в углу, сложив руки на коленях. Одна из спасённых узников Азкабана, француженка по имени Шарлевуа. Её тоже избавили от боли, но ей не стало значительно лучше, теперь она была в состоянии, близком к кататонии, и начинала кричать, стоило только её разлучить с Гермионой. Ей позволили остаться с ней.
– Здравствуйте, сэр, – сказал Гарри. Он попытался сделать голос тёплым и выдавил из себя улыбку. – Пожалуйста, ложитесь на кушетку. Не нужно беспокоиться… Очень скоро вам станет гораздо лучше.
Старик осторожно опустился на кушетку и лёг на спину. Гарри сел в кресло и положил палочку на колени. Мужчина был явно напуган.
– Всё в порядке, сэр? Нервничаете?
Гарри посмотрел на авроров, которые его привели, один из них пожал плечами: сообщить нечего. Они молчаливо стояли у изножья кровати, демонстрируя присутствие силы. Простая предосторожность, как и остальные двенадцать авроров в комнате. Чтобы получить лечение, пациенты проходили тщательную проверку и обязательный допрос под Веритасерумом, а перед входом в клинику с них снимали все чары и заклятия. Принимались меры предосторожности от Империуса и Конфундуса… а также от ложных и заблокированных воспоминаний. В клинике были установлены ловушки, защитные чары и снова ловушки, и были предприняты все меры, чтобы сделать нападение извне невозможным…
– Я… Я не… Извините, – пробормотал пациент дрожащим голосом.
– За что? – спросил Гарри, улыбаясь.
– Я пришел из-за… из-за моего лица и груди. Они обгорели, давным давно. Я забыл…
Гарри сопоставил факты.
– Вы запечатали память о том, как это произошло?
– Не я. Святой Мунго. Им пришлось… Я не мог… Я… – Мужчина зажмурился, его лицо скривилось, а жесткая кожа на подбородке сморщилась. Из глаз хлынули слёзы.
– Простите, но нам пришлось снять эту защиту, – мягко сказал Гарри. – Мы сможем её вернуть, если захотите. Или мы можем направить вас к одному человеку… Особому целителю, который помогает людям с проблемами, с которыми они не могут справиться, но о которых не хотят забыть.
– Мальчик… мой мальчик, – выдавил мужчина. Гарри молча сидел, слова были лишними, старику просто нужно было время, чтобы разобраться с прошлым.
– Всё… Всё было в огне… – запинаясь, сказал мужчина. – Из-за меня. Я хотел… Я Сальватор Старр, может вы… Я пиромант. Лучший в Британии, – Гарри не слышал о нём, но это было неудивительно. Несмотря на все события, он узнал о магии всего два года назад, и оставалось много общих знаний, которые он упустил, существовали знаменитые исследователи магии, о которых он никогда не слышал и которых не знал, несмотря на то, что о них писали даже на карточках шоколадных лягушек. Гарри снова бросил взгляд на аврора, и тот утвердительно кивнул.
Пациент обхватил себя обеими руками и лёг на бок, спиной к Гарри.
– Так много людей пострадало. Я… Был пожар, ужасный пожар. Я хотел найти барьер против любого пламени. С того дня, когда пал Зонтаг… Я пытался найти способ остановить… остановить тот огонь, – Мужчина замолчал, его голос, полный горя, сорвался.
– Несчастный случай? Из-за вашего исследования? – мягко спросил Гарри. Поселение волшебников в Зонтаге было сожжено во время второго гоблинского восстания в 1612 году, которое к тому моменту уже было подавлено. Поэтому поджог скорее представлял собой демонстрацию, чем реальное нападение, но, тем не менее, считался трагедией. Никто из современных волшебников не смог потушить гоблинское пламя, и в исторических книгах инцидент неизменно описывался в зловещем тоне.