– Мы смогли что-нибудь сделать, народ? – шёпотом спросил Пэрри Падера двух товарищей.
– «Мы» ничего не сделали… Но я и Крейг кое-что, всё-таки, сообразили, – раздражённо ответила Шивон. Она осторожно поставила перед собой закрытую коробку.
– Не надо так, Райан… последняя неделя была совершенно безумной, – нахмурился Пэрри. – Отец хочет, чтобы я начал работать с ним, когда мы закончим год, поэтому по вечерам я пытался получить помощь от профессора Спраут. – Отец Пэрри выращивал дремоносные бобы на экспорт.
– Ты и пальцем не пошевелил, просто позволил нам с Шивон всё сделать, а теперь присвоишь наши заслуги, – выпалил Крейг.
Пэрри повернулся к нему и сказал громким шёпотом:
– Эй, это не вам придётся провести всю свою жизнь с корзинами, наполненными навозом Лунного тельца, и с парой серебряных ножниц в руках! Знаете, как часто приходится точить серебряные ножницы? – Он нахмурился. – И между прочим, в прошлом месяце мы выбрались из той комнаты только благодаря мне, так что проявите немного сострадания, ладно?
– Но только сейчас, – сказала Шивон.
– Ладно! – воскликнул Пэрри, немного громче, чем следовало.
– Тихо там! – профессор Сиракуз бросил взгляд на их команду и нахмурился. – Опять, Падера? Минус одно очко Когтеврану! – Пэрри застонал и упал на стол. – Ладно, первая команда… Джесс, Рафаель, Салли… что вы приготовили?
Два мальчика и девочка встали со своих мест и смущённо подошли к главному столу. Они осторожно поставили на него вазу и две маленькие миски. Ваза была маленькой, коричневой и совершенно обычной.
– Наше решение было простым. У нас была разбитая ваза, и нам нужно было сделать целую вазу – «восстановить» её. Мы подумали, что лучше будет просто сделать новую вазу, а не пытаться переделать старую, – ученица указала на стол, и один из членов её команды опустил руку в миску и достал оттуда горсть коричневого порошка. – Мы взяли осколки вазы и растолкли их в пыль. Потом мы взяли эту пыль, – она снова сделала жест, и другой её напарник продемонстрировал комок тёмной глины, – и добавили воду, превратив её снова в глину. Мы не использовали никакую магию на черепках ни до, ни после того, как растолкли их. Мы даже не стали создавать воду с помощью Акваменти – просто набрали из-под крана, – сказала она с гордостью. – А затем, – она указала на коричневый горшок, – мы сделали горшок и попросили домового эльфа положить его в печь, когда они будут в следующий раз что-то запекать. Сегодня утром мы получили его: чистый новый горшок, совершенно целый.
Профессор подошёл к столу, нахмурившись.
– Максимальная оценка за изобретательность, и, полагаю, это «полное восстановление», – Он поднял их горшок и осмотрел его. – По правде говоря, я удивлён, что у вас получилось. Я не думал, что глину можно просто растолочь и заново обжечь. Витрификация… хм-м-м…
Профессор Сиракуз достал палочку и дважды прикоснулся к горшку, произнеся «Апарекиум». Горшок и миска с глиной еле заметно изменили цвет, приобретя немного розоватый оттенок. Миска с порошком же, в свою очередь, стала красной. Профессор повернулся к троице учеников и поднял брови.
– Странно, в ваш новый горшок пробралось совсем немного невидимой краски… как будто вы просто подмешали немного порошка к новой глине, когда поняли, что ваш план не работает.
Ученики мямлили что-то в своё оправдание, но профессор уже махнул им возвращаться на свои места.
– Если вы хотите исправить свою оценку, предлагаю каждому из вас написать мне эссе на тринадцать дюймов о том, почему ваш план не сработал, и что по-вашему вам следовало сделать вместо него. Ещё я бы предложил вам почаще заглядывать в библиотеку. Если бы вы немного поинтересовались темой – или внимательно слушали, когда мы обсуждали керамику, вы бы знали, почему из этого ничего не выйдет.
Профессор Сиракуз повернулся к классу.
– Следующие.
Две следующих команды просто склеили вазу из осколков. Одна из них справилась гораздо лучше другой, явно потратив достаточно времени, чтобы подобрать специальный клей и попрактиковаться, в то время как у вазы второй команды не хватало мелких осколков, на стыках кусочков были видны толстые линии лишнего клея, и вся она кренилась на одну сторону.
Профессор Сиракуз отпустил несколько комментариев про терпеливость и добросовестность каждой из этих команд. Вторая команда только беспомощно хлопала глазами, поскольку всем было очевидно, что они справились плохо: их клей даже толком не высох. Одна студентка даже неслышно произнесла заклинание, чтобы слегка сдвинуть коробку и спрятать следы своих попыток высушить клей с помощью согревающих чар.