Америка ведь у тебя и в мыслях нет войны.
8. Четыре точки и тире
1 мая, 1238 года нашей эры
19:34
Дом Игнотуса и Кадмуса Певереллов, Сонтаг, Великобритания.
Следующий фрагмент переведён на современный английский, и из него вырезана ложь, добавленная идиотами.
– Антиох не одобрит этого, – сказал Кадмус, откидываясь в кресле.
Он был большой и волосатый. На нем не было рубашки, и свет от огня делал светлые волосы на его руках, плечах и груди похожими на золотые нити. Он сцепил руки на своём большом животе и издал глубокий рёв, демонстрирующий, как зол будет его брат.
– Ему придётся согласиться, – сказал Игнотус, который сидел на маленькой табуретке рядом с очагом. – У него нет выбора. Мы сделали всё, что было в наших силах.
– Он расстроится и устроит драку. Этим всегда заканчивается.
Кадмус не боялся, но всякий раз, когда ему приходилось драться со старшим братом, это разрывало ему сердце. По молчаливому согласию они не использовали палочки, а синяки и переломы легко исцелить… но он знал, что мать расплакалась бы, если бы узнала.
– Антиох распускает руки только когда думает, что может этим что-то изменить. Но ничто не может поменять саму магию. Ну или по крайней нам это не под силу. Слишком многое было утеряно до нас, слишком много знаний утрачено. Идеальная мантия не может существовать. Попытка создать её убьёт волшебника, а я не хочу умирать, – Игнотус, не отрываясь, глядел на языки пламени, в то время как его мысли были где-то далеко. – И, если он попытается снова навредить тебе, я уйду.
– Он будет рад этому, – с горечью сказал Кадмус. На самом деле несколько лет назад он действительно подрался с Антиохом из-за присутствия Игнотуса.
– Тогда – может быть. Но не сейчас. Он знает, что без меня ему не справиться, – сказал Игнотус без тени хвастовства.
Воистину, он был величайшим волшебником Британии. Исследования двух братьев Певереллов были неплодотворны, пока к ним не присоединился Игнотус Хэнд.
Кадмус затих на некоторое время, и оба мужчины молча смотрели в огонь. Через некоторое время старший из братьев сказал:
– Ты думаешь, что мы стоим у последних дней мира.
– Скорее у середины времён. Наша сила убывает.
– Из-за того, что восточный лей был потерян, гоблины осмелились взяться за оружие, а Кубок Полуночи сломан? Трудности были всегда, и сейчас не становится хуже. Не будь таким мрачным.
Игнотус положил голову себе на колени, обняв их руками. Он весь сжался и выглядел утомлённо.
– Мерлин проклял нас. Мерлин проклял все грядущие поколения. Всё наше знание – лишь часть того, что знали наши отцы, и это продолжается вот уже пять веков.
– У него не было выбора… мир был обречён. Ты же знаешь легенды. И мы сделали великие открытия. Камень Души… – возразил Кадмус.
– Это лишь жалкое подобие того, что могли делать старейшины атлантов, даже не используя палочку, – сказал Игнотус.
В его голосе больше не было горечи. Лишь тоска.
– Ты считаешь, поиски Антиоха не увенчаются успехом. Думаешь, мы не сможем достичь обратной стороны смерти.
– Да. Не думаю, что у нас что-то получится.
– Пророчества не могут лгать.
– Но могут быть неверно истолкованы.
– Что же нам делать? – спросил Кадмус, и в его голосе было сочувствие.
– Я отправлюсь в залы Совета. Я запишу слова и попрошу запечатать их камнем и жезлом. Мы связаны Запретом, но когда-нибудь волшебники разрушат эти узы. Мерлин потерпел крах во многом, как и атланты в своё время. Грядёт разрушение, а значит, человечество обязано возвыситься вновь.
– И что ты запишешь?
– Я запишу слова одного из пророчеств, насколько мы смогли его понять, и велю им обратиться «к скорпиону и лучнику, запертым за той гранью, откуда нет возврата». Я скажу им, что «этим путем будет смерть побеждена», – от голоса Игнотуса языки пламени осели, словно их придавил груз ещё не наступившего будущего. – А затем я вернусь сюда, и мы продолжим работу, вместе. И мы будем ссориться с братом по вечерам, потому что он будет настаивать на том, что нам нужны волосы фестрала, хотя они не сравнятся с гривой единорога, и прочий подобный вздор, и вы будете драться и мириться, драться и мириться. И в свой час мы умрём. И мир продолжит увядать.