Пожалуй, Гермиона могла бы даже встать из своего положения, но это было сложно. И лучше не рисковать достоинством.
– Не вижу причин отвечать вам.
Тинегар потерла глаза свободной рукой:
– Я не собираюсь притворяться, что хочу пытать вас или ваших людей. Даже если бы я решила сделать подобное, я видела вашу отвагу… Не думаю, что вы бы сломались. И мне известен тот неоспоримый факт, что никто из вашей маленькой безумной группы даже не пикнет.
Угрызения совести. Из-за того, что кто-то хотел убить невинного вроде Тарлетона? Если только она сама не отдала этот приказ, или она здесь не главная, или это была ошибка. Сейчас она решила гордо занять этичную позицию… Что ж, посмотрим, смогу ли я подтолнуть её к уверенности в своей правоте.
– Вы не… похожи на такого человека, – осторожно сказала Гермиона. Будь наивной, позволь ей исправить тебя и получи информацию. Ей должно быть тяжело всё это… нужно надавить. Тинегар не интриганка и не хитрец… Она прирождённый лейтенант. Гриффиндор, не Когтевран и не Слизерин.
– Не то, чтобы мы были хорошо знакомы, но когда мы обсуждали убийство Тарлетона – стоп, так это подстроили вы… Вы были одной из тех, кто убил его… Вы убийца…
Гермиона увеличивала нажим с каждой фразой, прощупывая реакцию, и лицо Тинегар искажалось в гримасе отвращения по мере поддельного «осознания» Гермионы.
– Это были Малфои, а не мы! – сказала Тинегар, скривив губы.
Аврор, стоящий рядом с ней, пересёк комнату, отделяясь от Тинегар. Хорошая предосторожность… Он хотел обеспечить точное попадание в Гермиону с разных ракурсов, просто на всякий случай. Похоже, что на него не повлияла аура невинности Гермионы, хотя девушка была связана и беззащитна, и это должно было усилить эффект. Возможно, они обсуждали это, пока она была без сознания.
Да и как-никак, это была цитадель Совета, что имело свои последствия. Если бы Гермиона сбежала – теперь это было слишком смелым предположением, – ей бы пришлось жить в страхе за своих Возвращённых, или она выставила бы их против одной из самых могущественных магических организаций в мире. Вестфальский Совет фактически контролировал более одного правительства. Или если магическая Британия стала бы действовать, чтобы защитить одну из фигур, любимую в народе, могла бы начаться война. Мировая магическая война.
Ужас от этих перспектив, должно быть, отразился на её лице. При текущих обстоятельствах это было легко неверно трактовать.
– Да, ваш друг, Драко Малфой… он убил этого парня, – сказала Тинегар. – Он убил своего собственного агента. Скорее всего, он узнал, что мы раскрыли, что мальчишка был шпионом. Эта кровь и на ваших руках.
– Своего собственного агента, – медленно повторила Гермиона. – Тарлетон похищал информацию. Вот почему в той комнате стоял Летучий порох, хотя там были Пороховые меха.
Она поёрзала на месте, пытаясь разогнать кровь к скованным конечностям. Путы ещё сильнее впились в неё.
Глаза Тинегар расширились.
– Это же… борода Мерлина, да, – она сощурилась и с подозрением уставилась на Гермиону. – Вы действительно умны.
– Не так уж. Тарлетон и Кемп… хах. Теперь я поняла. Глупо с моей стороны – маглорождённая британка с хорошим образованием должна была понять это сразу. Глупо с их стороны играть в такие опасные игры, – сказала Гермиона.
Она не стала ничего пояснять Тинегар, хоть американская ведьма и выглядела озадаченной.
– Ну что же. Мы в тупике. Как насчет сделки?
– Я очень сильно сомневаюсь, что у вас есть хоть что-то мне предложить, – ответила Тинегар. – Я хочу, чтобы вы рассказали мне, где держите моих людей, потому что это будет правильно. У меня нет выбора, мне придется стереть вам память про весь этот инцидент… иначе нельзя. С ними или без них, вы забудете про всё случившееся. И где бы вы ни держали моих людей, вы наверняка связали и заперли их, или что-то подобное. Если вы не скажете мне, они останутся там, куда вы их отправили, в ловушке, пока не погибнут.
Стоит ли сказать ей, что они уже в Тауэре? Что сохранить всё это в тайне ей уже не удастся? Какой будет её реакция… станет ли она действовать безрассудно? Нет. Она повидала многое, так что её голова останется холодной. Но она также достаточно тверда, чтобы сдаться, когда узнает об этом.