Одна из лошадей встревожено заржала, и Хромой повернулся к ней. Слава Близнецам, с обоими вроде бы все было в полном порядке. Он оглянулся по сторонам и не обнаружил ничего опасного или привлекающего внимание. Одна лишь голая степь, покрытая темно-зелеными сочными травами, невысокими холмами да изредка кое-где торчавшими убогими пародиями на деревья, словно бы жмущиеся к этим самым холмам.
Видимо, бедное животное испугал его запах. Запах болезни. Вонь запекшейся крови.
Уилл тяжело сел, чувствуя, как кружится голова. Во рту безраздельно царило что-то на редкость паскудное, с тяжелым металлическим привкусом. Тревожила гнилостная сладость. Похоже, дело дрянь.
Обычно на нем все заживало, словно на собаке. Оставляя выразительный шрам, но все же быстро и часто безпроблемно, не причиняя мужчине особых хлопот с уходом, который он, как правило, перепоручал кому-то другому, Дэйдре или очередной влюбленной дурочке. Единственная рана, которая чуть было не свела его в могилу и до сих пор аукалась так, будто была получена еще только вчера, свила гнездо в его бедре. Но с этим ничего поделать уже нельзя. Как-никак, его проткнули не совсем обычной стрелой. Наверняка ведь зачарованной. Она тогда прошила и кольчугу, и плотную кожу штанины, и мышцы и даже его кость насквозь, прочно пригвоздив к седлу. До лошади лишь чудом не дошло. А вот то, что творилось сейчас с его лицом, было весьма паскудно. И тем более несвоевременно.
Уилл попытался встать, но вышло лишь с третьей попытки, да и то, после того, как он принял упор на четвереньках и подождал, пока уймется головокружение. Тянуло и лицо, и залитую запекшейся кровью шею, и кожу на правом плече, к которой приклеилась пропитавшаяся насквозь рубаха. Не без труда обшарил седельную сумку Дэйдры, обнаружив там скудный запас кое-какой еды, несколько девчачьих штучек, мешочек с колокольцами, да сменное белье. Впрочем, когда он уже собирался было порвать длинную светлую рубаху на лоскуты, внутри что-то невыразительно звякнуло, и с затаенной надеждой Хромой осторожно развернул сверток.
Внутри действительно оказались склянки с некоторыми целебными травами да порошками, уже немного подистащившимися за время их недавнего короткого похода. Мужчина чуть было не улыбнулся, но вовремя сдержал себя, не желая снова переживать очередную вспышку боли. В глазах все еще мутилось после прошлой.
Было бы еще неплохо разбираться во всем этом богатстве, но как минимум одну баночку Уилл все же опознал. Дэйдра заваривала ему нечто подобное, когда он подхватил простуду и почти на седьмицу слег с невероятно высоким жаром, от которого то и дело чудилось… разное.
Или ему просто слишком сильно хотелось на это надеяться.
В любом случае, иного выхода все равно не было. Отстегнув от седла девушки ее бурюк с водой и прикинув на вес оставшуюся в нем воду, а затем пошарив уже в своих седельных сумках, Уилл снова разжег костер и тяжело уселся рядом, борясь с настойчивым желанием просто улечься тут и позволить этому проклятому миру сотворить с ним то, что ему вздумается. Пока вскипала вода и заваривался настой, Хромой откупорил флягу с остатками вина и на мгновение замер. Напитка было слишком мало, чтобы и рану обеззаразить и себя обезболить. Поколебавшись совсем недолго, он вылил все содержимое себе в рот и перед глазами тут же снова вспыхнуло, на миг отняв дыхание. Щеку изнутри обожгло жуткой болью, но Уилл все же заставил себя проглотить вино, к которому примешался неприятный кровавый привкус. В грудине разлилось тепло, а потом нахлынула тошнота, с которой, мужчина, впрочем, смог справиться, пусть и не без труда.
Он мрачно хмыкнул. Выходит, все же еще и обеззаразил, просто изнутри. Может, оно и к лучшему, что так.
От костра тем временем донесся знакомый запах. Осторожно, чтобы не закружилась голова, и его не качнуло еще и лицом в огонь, Уилл потянулся вперед и, обжигаясь, придвинул котелок к себе. Получившееся варево источало слишком сильный аромат и казалось до странности темным, но что ж. Может, и это к лучшему. Крепче лекарство – быстрее эффект.
На мгновение его взгляд задержался на пляшущих огненных язычках. Но одна лишь мысль о том, как раны касается раскаленный докрасна металл, заставила мир потемнеть в глазах.
К Шэйроту! Само заживет!
Подождав, пока варево немного остынет, Уилл осторожно отпил глоток и тут же скривился, чуть было не выплюнув содержимое на землю. Все же он немного переборщил, но что теперь поделать. Когда-то это зелье помогло ему избавиться от жара, а сейчас его лицо горело так, словно он уже сунул его в костер. Не особенно веря в успех своего начинания, мужчина все же окунул пальцы в котелок и нанес смесь на рану, с трудом сдерживая готовые вырваться наружу яростные ругательства. Боль была невероятной.