Но Рэнди не повелся. Рэнди, разумеется, был Рэнди.
– Я никогда от тебя не слышал, чтобы ты хотела написать роман.
– Потому что я сама этого не знала. Мне нравилось быть читательницей, но мой муж что-то раскрыл во мне. Как я уже сказала, нам недолго довелось прожить вместе. Но то время, что нам было отпущено…
Она заставила себя умолкнуть. Не то пришлось бы произносить что-то из серии «озарило мою дальнейшую жизнь», и тогда Рэнди точно срезал бы ее крепким словцом. Может, он не был знаком с сочинениями Сэмюэла Беккета, но он уважал лексикон «Терминатора».
– Получается, у тебя автобиографическая книга? – предположил он.
«Ну, еще бы», – подумала Анна.
– Это можно сказать о многих дебютных романах, и я думаю, что мой – не исключение. Говорят: пиши о том, что знаешь. К сожалению, я знаю, что значит потерять блестящего и любящего мужа, который покончил с собой, когда я этого совсем не ждешь.
– Значит, он тебя удивил?
Он сочился молоком сердечной доброты, душка Рэнди.
– Трудно было не удивиться. И все, с кем я говорила об этом, со мной соглашаются. Даже если человек проговаривался о своих намерениях, предупреждая близких. Даже если уже делал попытки. Все равно. Такое застает врасплох. Нужна страшная решимость, чтобы лишить себя жизни, даже просто спланировать такое, а потом осуществить – и это поразительно. В случае с Джейком я была совершенно ошарашена. Я знала, что он расстроен. К нему кто-то приставал в интернете. Но я и мысли не допускала, что он дойдет до такого отчаяния.
В глазах у Рэнди вспыхнул огонек. Приставания были его темой.
– Что значит – приставал?
Она вздохнула прямо в микрофон.
– Обвинял его в плагиате. Без малейших доказательств. Просто всякие инсинуации. Джейк был в ужасе. Для писателя нет ничего хуже, чем услышать такое, а Джейк был непревзойденным писателем. Для него это был принципиальный вопрос. И конечно, мы так и не выяснили, кто за всем стоял. А потому никак не могли воспрепятствовать.
– А ты уверена, что это неправда? – сказал Рэнди. – Ты ведь познакомилась с ним уже после того, как он написал эту книгу? Откуда тебе знать, что он не стащил ее у кого-то?
– Ни за что. Он бы никогда не пошел на такое.
– Что ж, как скажешь. То есть ты ведь с ним не больше года прожила, если не меньше.
«Не меньше», – отметила она. Значит, ему было не все равно.
– Хотела бы дольше.
Молодая продюсер рядом с ней подняла лист с надписью, как делала когда-то она сама. На листе было написано: ЗВОНОК.
Рэнди взглянул на лист, словно сомневаясь, что кто-то действительно позвонил им.
– Ну, окей, – сказал он. – У нас пара звонков. Лори? Из Белвью? Как делишки?
– О… Здрасьте! – сказала Лори из Белвью. – Э-э-э, Анна? Я только хотела сказать, что ваша книга – она такая… ну… потрясающая. Не верится, что это первая книга.
– Спасибо большое, – сказала Анна, добавив в голос теплоты.
– Можно еще вас спросить, как отнеслась семья вашего мужа к тому, что вы написали об этом? То есть вы их спрашивали, или как все было?
Анна вообще-то не спрашивала. Но родители Джейка все равно продолжали с ней видеться. Они так же встречались с ней каждый месяц за бранчами на Манхэттене. Это ее напрягало, но отказать им она не решалась.
– Да, они восприняли все с большим пониманием, и конечно, как родители писателя, они понимают, что такое художественный вымысел и какую ответственность он налагает на автора. Они уважают искусство, и я им за это так благодарна.
– Окей, – сказал Рэнди, отключая Лори из Белвью. – Эстебан, дружище.
Очевидно, Эстебан был известной фигурой.
– Он самый. Хорошее шоу, но должен сказать тебе, ты не прав насчет «Мореходов», чувак.
– О, я так не думаю, дружище. Не то чтобы я сомневался в твоих источниках. Я же знаю, с кем ты выпиваешь.