— М-да, закрутились тут дела, — почесал затылок гном, ловко семеня на своих коротких ножках рядом с упруго шагающей эльфийкой, только что закончившей рассказ. — Не думал, что заурядная поездка по… гм… торговым делам в какую-то глушь, почти ссылка — обернётся такими вот приключениями!
— А за что тебя сослали-то? — спросила Миралисса, бросив на гнома заинтересованный взгляд.
— Долго рассказывать, — нахохлился гном. — Мы ведь почти пришли… Ой, что это?
Эльфийка остановилась как вкопанная. Глаза её расширились, и на них навернулись слёзы. Ей показалось, что шершавая рука схватила за сердце и рванула. И вся кровь выхлестнула в этот разрыв из сердца, и в нем стало пусто и жарко. И больше ничего не будет, потому что она сейчас умрет. Миралисса смотрела на то, что совсем недавно было Радужной Площадью.
Рукотворного облака больше не существовало — на его месте валялось лишь несколько обгоревших обломков. Ни единой травинки. Ни клочка земли не выжженного, не вывернутого. Все вытоптано, загажено, опоганено. Здесь поработали упорно, методично, добросовестно — чтоб не выросло никогда и ничего. А всё пространство вокруг покрывала кисея из какой-то желтоватой дымки, сквозь которую едва могло пробиться Солнце — и площадь казалась мрачной, обветшавшей… болезненной. На месте сердца у Миралиссы билась пустота, и она падала, бесконечно падала в эту сухую жаркую пустоту.
Гном, также шокированный увиденным, без остановки бормотал:
— Я видел разрушенные храмы и оклеванные трупы, но это… Кому, кому могли причинить зло цветы? Они не говорят, не сражаются, не мстят, они просто молча растут. Зачем?
— Затем! — раздался визгливый крик, и одновременно поднятые взгляды гнома и эльфийки упёрлись в фигуру человечишки, поднявшегося из-за обломков. Того самого, что во время штурма стоял возле старосты и глядел на эльфийку с непонятно откуда взявшейся ненавистью, которая теперь смешивалась в его взоре с мутным осадком безумия. Человечишка зачем-то воздел три пальца вверх, продолжая визжать, странно искажая слова на оркский манер:
— Во имя свободы и независимости! Мы свободные люди — поступать как хотим на своей земле! Искореним эльфийско-иноземный след на нашей независимой земле! Эльфийские оккупанты — убирайтесь…
Этот противный визг оборвал свист стрелы… Стрел. Многих стрел. Эльфийка, сжав губы, не вытирая злые слёзы, струящиеся из глаз, продолжала стрелять и стрелять в утыканное стрелами тело, пока колчан совсем не опустел. После этого она бессильно опустила лук и пала на колени перед истерзанной землёй.
— Свободные люди… — проговорили её губы с горькой издёвкой.
— Они не люди, — негромко ответил гном. — Они и не звери, они — хуже. Намного хуже.
Гном подошёл к ней и неловко обнял за плечи — он как раз был примерно одного роста с коленопреклонённой эльфийкой. Миралисса бессильно прижалась к его огромным рукам, прочным как скала… но добрым. Она ощутила волнами исходящее от гнома ощущение доброты и… основательности, что ли — и ей стало немного легче.
Вдруг гном вздёрнул голову, услышав странный звук — смех, напоминающий скорее шелест оползня — мёртвый смех, не содержащий в себе ни единой живой эмоции.
— Что, стрелы закончились? — прошелестел этот смеющийся, лишённый живых интонаций голос, и подсознание Миралиссы выкрикнуло: "Опасность!"
Эльфийка резко вскочила на ноги и дёрнулась в сторону — и лишь поэтому удар противника рассёк ей плечо, а не голову. Самое странное было то, что она никого не видела — взору открывалась лишь пустая площадь. Но пока мозг пребывал в растерянности, тело справилось само, автоматическим движением залечив царапину на плече и метнув в сторону противника… (да какого противника, нет никого!) — Ледяную Стрелу. Но, тем не менее, Ледяная Стрела ударилась во что-то и растеклась по нему, обрисовав контуры (всего лишь контуры!) орка, вновь замахивающегося ятаганом. Краем глаза Миралисса увидела, как Грахель нанёс удар своим молотом… как казалось, в пустоту — но раздался предсмертный крик и звук упавшего тела, а навершие молота окрасилось красным. Эльфийка выхватила лук и принялась стрелять наугад — времени наполнять колчан не было, и она выдёргивала стрелы прямо оттуда, сеё дерева на изнанке мира…
Этот болван и не знает, что стрелы у эльфов не заканчиваются, - подумала Миралисса, увеличивая темп стрельбы. Большинство стрел пролетали мимо, но некоторые находили цель, и если они не прекращали движения (попадая в не жизненно важные части тела), эльфийка пускала в цель ещё одну стрелу, разившую уже наверняка.
— Завеса невидимости! — запоздало крикнула она гному, но тот и так всё понял — повинуясь движению его руки, пыль поднялась с земли примерно до колена, и остановилась. Миралисса благодарно кивнула — теперь местонахождения невидимых фигур стали хорошо видны — по отпечаткам в этой пыли. В течение двух ударов сердца всё было кончено — стоящих на ногах орков не осталось.
— Готово! — выдохнула эльфийка. К её удивлению, гном покачал головой:
— Всё только начинается. Мы перебили кукол, но остался кукловод. Маг, создавший завесу.
Миралисса печально взглянула на Рассветную Башню, над которой начала клубиться огромная чёрная туча.
Староста вновь обрёл способность к движению, глаза его заблестели, и он продолжил свою речь:
— Но мы должны двигаться вперёд! — патетическим тоном возвестил он. — В союзе с эльфами мы уже были — ты нас тянешь назад, в прошлое!
Мы и выжили-то как раса — лишь благодаря этому союзу с братским эльфийским народом, и ты не можешь этого не понимать! Если бы не эльфы, самоотверженно приходящие нам на помощь — не щадя жизней своих, нас бы не было вообще!
— Когда стоишь перед пропастью, делать шаг вперёд — самоубийство, — негромко ответил Дон. Староста раскрыл было рот для ответа, но Дон опередил его: — Вот ты, именно сейчас — сделай шаг вперёд! Ну же!
Вот болван, чуть не сделал шаг — но глянул вниз и отшатнулся. А ведь это не пропасть, тут всего лишь сломанной ногой бы и отделался — и это в самом худшем случае. Что же оркам так не везёт с умными прислужниками? Или это — закономерность?