— Смотря чья. Для орка наивысшая ценность — это его собственная жизнь, а для нас, нецивилизованных, — Дон с издёвкой протянул это слово, — для эльфов, гномов и людей большей ценностью является жизнь сородича, и если нужно пожертвовать своей жизнью ради спасения чужой, мы это делаем!
— Мне некогда с тобою спорить! — раздражённо прорычал Старший Шаман. — Уберите вон того!
Дон ожидал, что сейчас к ним ринутся ещё орки с ятаганами, но вышло иначе. Резко щёлкнула тетива арбалета — и здоровяк вдруг завалился лицом вниз на землю, не успев издать ни звука. Дон, чья спина лишилась поддержки, едва не упал, но сумел опереться на меч и остался стоять.
Я даже не успел у него спросить, как его зовут, - с раскаянием подумал Дон.
И с ненавистью посмотрел на Старшего Шамана. Тот, в свою очередь, довольно глянул на человека:
— Что, испугался? Думал, мы тебя будем убивать? Нет, на твой счёт у меня совсем иные планы, и твоя смерть в них не входит… Вот почему ты до сих пор жив.
Так вот почему орки не нападали на меня! Старший Шаман им запретил, точно! Я ему зачем-то нужен… Знать бы только, зачем?
— Тебя, наверное, интересует, зачем ты мне нужен, — Старший Шаман, прохаживаясь вдоль ощетинившегося ятаганами строя орков, искоса поглядывал на него, как кошка на загнанную в угол мышь. — Дело в том, что вторая фаза операции завершилась безрезультатно, и твои друзья — недомерок с какой-то девицей — захватили камни. Твоя задача — отнять у них Сильмариллы и отдать их мне. Понял?
Дон издевательски расхохотался ему прямо в лицо. Ему действительно стало очень смешно — он ожидал чего-то ужасного, а ему-то всего лишь предлагают предать!
— Конечно, понял! Что же тут непонятного? — сквозь смех выдавил из себя Дон. — Понял, что ты окончательно сошёл с ума, если думаешь, что я на это соглашусь! Или — что тебе удастся меня заставить!
— Мне — удастся, — холодно бросил Старший Шаман, и Дон осёкся на полуслове. — В тебя попали Чёрной Стрелой… А лютни у тебя нет, и тебе никто её здесь не одолжит, — продолжил он под громкий смех орков. — Так что Песню Силы ты использовать не сможешь, как в прошлый раз. Другой бы уже на твоём месте был наш… Но у тебя слишком сильная воля. Однако у меня есть нечто, против чего не устоит никакая воля, — Старший Шаман довольно улыбнулся. — Скоро твои друзья придут сюда, придут тебя спасать. Тогда и начнём, и ты станешь наш… Ты запомнил инструкции? Ты их выполнишь, с радостью выполнишь, когда станешь нашим… Кстати, а вот, похоже, и твои друзья пожаловали.
В воротах взвился Каменный Смерч, убивая и калеча оказавшихся поблизости орков.
Миралисса первой ворвалась на площадь. Зоркие глаза эльфийки метнулись по следам бойни, по оркам, окружившим одинокую фигуру, и упёрлись в саму эту фигуру, до боли знакомую и очень любимую… Дон стоял в центре круга, образованного орками, стоял с трудом, опираясь на меч, но стоял — уставший, но несломленный.
— Живой, — бухнуло сердце, и Миралисса наконец-то почувствовала, что она по-прежнему жива.
Дон улыбнулся ей, нежно и ласково, но тут же с искаженным лицом быстро зажестикулировал, показывая на Старшего Шамана.
— Дон показывает, что от Шамана исходит нешуточная опасность, — нахмурилась Миралисса. — Но ведь его магическая мощь, каковою бы она не была, не сможет сравниться с могуществом, даруемым Сильмариллами…
Договорить Миралисса не успела. Старший Шаман взмахнул жезлом, и нараспев произнёс фразу на непонятном языке, после чего с удовлетворением посмотрел на Дона и Миралиссу.
— Пора начинать нашу потеху! — довольным голосом произнёс орк, и только тут Миралисса заметила, что от посоха отделился и полетел в сторону Дона клубок, быстро растущий и превращающийся в странную сеть, узлы которой горели багровым пламенем.
Дон оцепенел, увидев сеть, и в сердце тонкой и ядовитой змейкой начал вползать страх. Он уже видел такую сеть. Тогда оркский шаман набросил её на конного рыцаря в тяжёлом боевом доспехе из лучшей гномьей стали. Удрать от неё оказалось невозможно, как рыцарь не понукал коня, и в конце-концов сеть догнала его и убила, несмотря на доспехи. Причём убила таким способом, от одного воспоминания о котором Дону становилось нехорошо…
— Э нет, потеря сознания меня не устраивает, — проговорил Старший Шаман, и Дон почувствовал прилив сил. Он обречённо смотрел на сеть, и, несмотря на все усилия, страх занимал всё больше и больше и места в его сердце. Страх не за себя — Дона не особенно интересовало, каким образом он умрёт. Страх был за Миралиссу — каково ей доведётся, когда она увидит, как любимый человек гибнет у неё на глазах, причём столь неприятным способом — страшно даже вообразить…
Вот почему он ждал, пока друзья придут меня спасать, — мелькнула мысль. — Без них — у него бы ничего не вышло. Он бы мог лишь убить меня, сейчас же он пытается — изменить.
— Ты убил старосту, нашего единственного верного прислужника из людей, — донёсся до него голос Старшего Шамана. — Теперь ты займёшь его место.
Дон чувствовал, как вместе со страхом в сердце вливается отравивший кровь чёрный яд.
Когда яд заполнит всё сердце, я умру, — отчётливо понял Дон. — Умру как личность, и стану послушным прислужником этого орка…
Обречённо сжимая эльфийский клинок, как последнюю надежду, Дон смотрел и не мог оторвать взора от приближающейся багровой сети.
Миралисса в оцепенении смотрела на сеть. В голове билась одна-единственная мысль:
Нет, этого не может быть! Даже орки не настолько жестоки, чтобы сотворить такое…
Рядом закончил своё плетение заклинания Грахель — и на пути следования сети выросла скала — широкая, но тонкая, около ладони в толщину, и настолько чёрная, что казалась воплощением абсолютного мрака, пустотой, дырой…
— Скала Пустоты, — проговорил гном, утирая градом катящийся пот. — Поглощает ВСЁ — и в любом количестве.