Первым на её призыв поднялся Элл, за ним последовали и остальные. Горстка эльфов быстрым шагом направлялась к пусть разгромленной, деморализованной, но всё ещё многократно превосходящей их численностью армии орков. Вот они уже на дистанции прямого выстрела. Ещё пару шагов, ещё…
— Стреляй! — полувыкрикнула, полупрошептала Миралисса, намечая взглядом первую цель, а дальше тело сработало само, и стрела отправилась в полёт. За ней была следующая, ещё, ещё и ещё… И орки не выдержали. Если бы они ринулись всеми силами к эльфам, то у них был бы шанс их смять и победить — пусть даже ценой значительных потерь. Но ринуться первым на врага и тем самым почти гарантированно получить стрелу — смелости не хватило никому. Зато удирать, бежать подальше от страшных эльфов с их просто ужасающими луками — сразу нашлось довольно много желающих. Их никто не сумел остановить — и вскоре этому примеру последовала вся армия. Эльфы двигались неторопливым шагом, обеспечивавшим максимальный темп стрельбы, методично осыпая войско орков потоком стрел. К чести орков, среди них нашлось несколько храбрецов, пытающихся отвлечь на себя силы атакующих эльфов. Встав с ятаганами наголо, они пытались отражать поток эльфийских стрел, тем самым отвлекая на себя атакующих эльфов и сокращая потери среди оркской армии, чьё отступление уже переросло в бегство, и понемногу превращалось в бегство паническое.
Но судьба этих храбрецов была незавидна — едва заметив такого, двое-трое эльфов делали его мишенью для своих стрел. Этот не то что поток, а целый водопад стрел отразить мог только выдающийся мастер клинка, а таковых среди храбрецов не нашлось.
Может, это и не очень «честно» — несколько на одного, зато очень эффективно, даже не то что «эффективно» — необходимо, - подумала Миралисса, вспоминая свой спор с Грахелем. — Как бы мне ни было нелегко это признать, но он тогда был прав. Конечно, было бы здорово, если бы все войны проводились, как рыцарские турниры — один на один, под бдительным оком судей, с целью демонстрации своих умений и соревнования в силе и ловкости. Но войны ведутся не с этой целью, цель войны — уничтожить меня, мою семью, моих близких, мой народ. А допустить этого нельзя, никак нельзя…
Правила Чести возникли неспроста, не на пустом месте, - продолжала рассуждать эльфийка, продолжая осыпать отступающих орков стрелами — подобные внутренние рассуждения всегда использовались ею, чтобы отвлечься от картины смерти и разрушений, предстающих перед её глазами, в которой был и её вклад. - Когда разумные стали вести войны, то вскоре стало понятно, что побеждают, как правило, вовсе не те армии, которые состоят из более сильных и умелых солдат! Это, конечно, тоже важно, но важнее всего для достижения победы оказалась сплочённость. Ощущение рядом плеча друга и прикрытой спины — это очень много значит! И вот эта сплочённость и сформировала правила Чести в их нынешнем виде — нельзя бросать друга в беде, нужно быть рядом, защищая его, как самого себя. А друг так же точно защищает тебя, а все вместе — друг друга! Но поскольку ни один разумный не может жить с двойной моралью, относясь к друзьям и к врагам согласно совершенно разным принципам — то и к врагам сформировалось особое отношение — согласно правилам Чести.
Армия орков откатывалась всё дальше, и эльфы, движущиеся размеренным шагом, всё больше от них отставали. Прямые выстрелы уже не достигали цели, и эльфы начали стрельбу по навесной траектории. Их примеру последовала и Миралисса, продолжая свои рассуждения:
Мне приходилось видеть такую картину: пасётся на лугу куриная стая. Вдруг над ними появляется коршун. Куры — врассыпную. И каждая думает: "Только бы не меня, только бы не меня…" И коршун, не спеша, выбирает самую упитанную, самую аппетитную, самую жирную. И благополучно ею закусывает. Но однажды мне довелось видеть, как коршун появился над лебединой стаей. Увидев коршуна, лебеди все мигом развернулись и строем ринулись к нему, он бросился удирать, но не успел — и только перья поплыли по воде. Хотя те же лебеди часто соревнуются, меряются силой, кто кого. Но соперников не убивают! А в случае с коршуном — это было не соревнование, это была война. Это был хищник, явившийся за добычей. И лебеди поступили с ним именно так, как он того заслуживал. - Миралисса вновь вспомнила свой спор с гномом. — Конечно, я хотела до него донести, что используя не совсем честные методы, мы тем самым увеличиваем количество бесчестья в мире. И это так, но… но… но если мы будем погибать из-за нежелания поступиться правилами, то вскоре нас не останется — и бесчестье станет всеобъемлющим. Это крайность. Но есть и другая крайность — если мы станем нарушать правила Чести сплошь и рядом, то это перерастёт в привычку — и бесчестье опять возрастёт. Обе эти крайности — плохи. Нужно искать между ними золотую середину. Именно так! - кивнула Миралисса своим мыслям и продолжила стрельбу.
У кого-то из орков-храбрецов, отражающих эльфийские стрелы, по-видимому, оказался амулет, защищающий его от стрел — трое эльфов излили на него реку стрел, но они лишь смешно и безобидно отскакивали от сферы вокруг него. Тогда Миралисса обратилась к магии. Но не успела она даже начать плетение заклинания Ледяной Стрелы, как камень в руке опять ожил. Знакомый огонь пробежал по жилам — и огненный шар, сорвавшийся с её руки, ударил в орка, защищённого амулетом, разнёс защиту вдребезги, обратил орка в кучку пепла и ударил в центр поспешно отступающей армии, которая, после такого, начала удирать ещё более поспешно. Эльфы вокруг, как по команде, остановились, прекратив стрелять и уставившись на неё со смесью страха и подозрения.
— Да, у меня есть Звёздный камень! — Миралисса потрясла перед их взорами Сильмариллом. — Он даёт мне возможность управлять магией всех стихий… Что-то не так?
— Да ничего… Просто… огонь — это же… — протянул кто-то из эльфов.