Перегнула палку, заступила, куда не следует. Паника начала накатывать, как в первые минуты моих злоключений, только теперь я еще и знала, как это больно быть задушенной. Невольно собственная рука сжала горло в попытке прикрыть его от Арслана, который прожигал меня изумрудным взглядом и явно решал, оставить меня в живых или нет.
- У тебя одна попытка.
- Что?
- Одна попытка. Попробуй, убеди, что ты просто девочка, сбежавшая из дома, - и рука мужчины красноречиво легла на эфес меча, который показался из-за плаща.
Сглотнув, я закрыла глаза, и тут же плечо пронзила неимоверная боль. Заорав, посмотрела туда, где стоял Арслан, но увидела только древко с перьями, торчащее из моего плеча.
Я не знаю, что тогда происходило вокруг. Я только помню сумеречное небо, лязг железа, рычание Скала, суету где-то за телегой и свист стрел, которые еще пару раз достигли нашей повозки. Меня будто парализовало острой болью, пожирающей плечо с каждым вдохом. Поэтому я старалась не дышать, старалась не шевелиться и пыталась не издавать ни звука. Где-то на краю сознания понимала, что вокруг нас враги и, если они считают, что со мной покончено – на данный момент мне же лучше.
Короткий осторожный вдох сквозь зубы, очередная вспышка боли – и в глазах все приобрело красноватый оттенок с черными мелькающими мушками. Вдруг стало так хорошо, невесомо, тихо и холодно.
***
- Иди, она приходит в себя, - первая фраза, сказанная женским голосом и услышанная мной после муторного вязкого сна.
Кто? Что? Матушка? Нет, вроде это не мой дом, хотя тоже какая-то изба. Более темная, низкая и вся пропахшая лесом, сыростью, травами и кровью. Чувствовала горечь на языке, от которой хочется кашлять. Вокруг витал такой терпкий, душный, тяжелый запах, забивающий легкие, вызывающий рвотный позыв и эхо пульсации где-то в руке.
Внезапно все вспомнилось. И мой побег из дома, и Арслан, и нападение. Боль тоже вспомнилась, отчего машинально я снова начала дышать рвано, поверхностно, боясь потревожить рану. В таком состоянии открывшаяся дверь и явила меня посетителю.
- Арслан? – сипло спросила я.
Нет. Не Арслан ни разу. Посетитель хоть и был в плаще, но на меня смотрели темные глаза, сама фигура незнакомца была более коренастой, а за ним маячила тонкая фигурка девушки. Я даже попыталась отползти. Приподнялась, игнорируя новые волны уколов в плече, задвигала энергично ногами, отползая на попе, как улитка, и в итоге просто не выдержала: рука подкосилась, я рухнула на спину, громко застонав.
Одновременно с моим стоном что-то грохнулось о пол с глухим стуком и разбилось, а человек, который шел на меня внезапно солдатиком упал вперед с гримасой боли на лице. Тут же моему взору предстал Арслан с окровавленным мечом в руке и хладнокровным взглядом, направленным прямо на меня. Боялась ли я? Да я была в ужасе.
- О, - глубокомысленно изрек мой личный кошмар, подходя к постели, на которой я беспомощно лежала, и начиная вытирать свой меч о простыню, - ты еще жива. Не ожидал.
Мне бы задохнуться тогда от возмущения, сказать хоть что-то весомое и обидное для него, да я только и могла, что неотрывно смотреть на льняную ткань, пропитывающуюся алым, да на клинок, который с каждым движением становился все чище. Как ни странно, это меня немного начало успокаивать. Вряд ли он стал бы чистить орудие убийства перед тем, как снова его испачкать. Хотя, как показала практика, он меня и задушить легко мог. Одной левой.
Острый меч исчез в складках мужского плаща, и я смогла-таки поднять взгляд на лицо Арслана. Все что угодно, лишь бы не видеть трупы. Мужчина тем временем изучающе смотрел на меня, подмечая и перевязанную руку, и бледное лицо, и шокированный взгляд. Прикрыв глаза на мгновение, он коротко шумно вздохнул, подошел ко мне и, несмотря на все мои крики о том, что мне больно, подхватил на руки и вынес из избы, оказавшейся полуразвалившейся лачугой посреди леса.
Я продолжала едва ли не скулить, глотая слезы, но его это не останавливало. Мы все шли и шли, ветки порой стегали меня то по лицу, то по ногам, и вот, наконец-то меня уложили на тюк соломы в уже знакомой телеге. Тут же и Скал нашелся, который принюхался и запрыгнул ко мне, решив свернуться клубочком под моим боком и то ли греть меня, то ли стеречь. Боль снова пульсировала, разрывая плечо. Мне ничего не оставалось, как лежать и наблюдать за Арсланом, который в это время вынимал все воткнувшиеся в повозку стрелы, и складывал их аккуратно на постеленный коврик, который затем свернул, завязал и сложил в один из сундуков. После этого мужчина начал распрягать коня, собирать хворост, делать костер – в общем готовиться к ночлегу под открытым небом.