- Разговор есть.
Надо отдать Сине должное. Если он и удивился, то сориентировался быстро и, крикнув маме, что пока поболтает со мной, запер дверь в комнату, подперев ее стулом – засова здесь отродясь не было.
- И? Что ягодка хочет мне сказать?
- Прекрати, - буркнула я, присаживаясь на край кровати – брат же устроился на вышеупомянутом стуле. – Ты же служишь магом в нашей доблестной армии, - начала я, а у брата уже брови в волосы переехать решили.
Что ж с ним сейчас дальше будет? Попросить для начала успокоительное? Или просто мне не поверит? Спишет на фантазию ребенка или решит, что я слишком сильно стукнулась головой, когда упала? Пока не поздно остановиться, Аделина.
Кашлянув, я нарушила затянувшуюся паузу и, разорвав зрительный контакт с Синой, продолжила, уставившись на свои руки.
- Так вот. Значит, ты первоклассный маг, - произнесла я, не зная, что дальше сказать будет правильнее. И тут Сина меня просто вывел из себя. Да, я знала, что нелегко признаваться взрослому в бреде, для ребенка тем более, но все же!
- Так ты меня позвала, чтобы меня лестью облить? Сколько раз уже говорил, что не первоклассный я, просто рядовой маг с низким чином.
- Да помолчи ты уже! – рявкнула вдруг я. Ну точно, перенервничала. – Извини, - стушевалась и начала с утроенной силой теребить собственную ночнушку, в которой до сих пор была. – Я тебе должна сказать, почему в обморок свалилась. Только я ничего не понимаю, и надеюсь, что ты мне объяснишь.
- Так. Мне уже страшно, но интересно. Продолжай, - смилостивился брат, проглотив начинавшуюся вспышку гнева. Еще бы, чтоб малявка, да еще и женщина с ним в таком тоне разговаривала. Однако слушает же, умничка, братец.
- Я упала от боли, а боль началась после странного сна, который меня до сих пор не отпускает, и, если честно, как сон и не воспринимается вовсе. А скорее, как воспоминания.
В общем и целом, на убеждения, рассказ и доводы у меня ушло около часа. Брат был настроен скептически, откровенно посмеивался. Но когда я начала перечислять вещи из взрослой жизни, о которых пятилетке и знать не следует, да еще и мыслить вслух, да с такой логикой, что меня в гении малолетние запишут тут же, братец резко подскочил с места как ужаленный, отшвырнул в сторону стул и распахнул дверь.
- Никому не говори больше об этом никогда в своей жизни, ты меня поняла?
- Да, - резко и громко ответила я, устрашившись его тона. Воистину предводитель армии. И куда его начальство смотрит?
Вздрогнув от хлопка дверью, я откинулась назад и развалилась на постели. И что теперь? Как было ничего не понятно, так и осталось. Вот только после того, как я поделилась всем этим, у меня не осталось никаких сомнений, что произошедшее со мной, вовсе не сон. И еще, что мне нужна информация, которую я никогда в жизни не получу, если останусь жить здесь. Мне нужен брат. На моей стороне. Верящий мне Сина. Схватив подушку, я накрыла ею свое лицо и зарычала, выпуская всю свою злость на этого великовозрастного болвана. Хотя, я его понимаю. Тоже не поверила бы.
Через пару часов после состоявшегося разговора вернулся папа. Ему тут же сообщили обо мне – и вот, я уже сижу на коленях у батюшки за столом и глотаю слюни. Потому что все накрыто к обеду, а меня не пускают – пытают очередными вопросами о моем самочувствии. Во время словесных пыток, я все поглядывала на брата, думая о том, что я же была ну очень убедительна, а он не верблюд и не ишак. Но нет, видимо, все же, эти милые, но тупые и упрямые зверьки – его родственники по разуму. И ведь понимаю головой, что не могло быть иначе, а внутри все бесится – будто детское во мне никуда не делось. И если честно, я была этому рада.
Когда все убедились, что я жива-здорова, мы приступили к обеду. Как положено, молча и размеренно. После меня отправили мыть посуду, убирать со стола и прибираться в доме, а брату было дозволено отдохнуть в свое удовольствие. Провожая его взглядом, я вдруг поняла, что он никогда мне не поверит. Он уже не злился на меня, не потешался. Просто смотрел как на неразумную сестренку, которой от силы года три. И я надулась. Надулась и объявила ему бойкот. Вот только главную проблему это не решит. Так что же делать? Может, не стоит так брать быка за рога?
И я успокоилась. Смирилась с неизбежным, решила плыть по течению. Если Сина одумается и расскажет мне, что происходит со мной или начнет что-то где-то искать по связям или книгам – мне же лучше. Если нет, то у меня есть мои знания и время.
Пока мыла посуду в ближайшей речке, я долго думала над тем, чего теперь я хочу в жизни. Раньше меня привлекали только игры, да уход за единственной лошадью в нашем хозяйстве. Огромный тяжеловоз был гордостью моего отца и самой дорогой его покупкой за всю его жизнь. Спокойный, ласковый и умный – он был незаменимым помощником на поле и в пути куда-либо. Хотела ли я научиться ездить на лошади? Конечно да. Разрешат ли мне родители? Конечно нет. Так чего я все-таки хочу?