Вздохнув, смыла песок с посуды, заметила, что не оттирается и с трудом вырвала пучок травы. Принявшись натирать тарелку снова, вернулась к вопросу насущному. Было сложно сосредоточиться на чем-то одном. То бабочка мимо пролетит, то солнышко красиво заблестит в речной ряби. Одним словом – ребенок. И это меня озадачивало. Вроде знания взрослой, понимание сосредоточенности есть и желание тоже есть, а вот отвлекает все и хоть убейся.
Так чего же мне надо от жизни? Какой глупый вопрос. Все!
Проезжавший мимо всадник как раз смотрел на меня и чуть с лошади не свалился. Я перестала улыбаться своим мыслям и озадаченно посмотрела в отражение. Улыбнулась, думая о том же, и чуть сама на пятую точку не села. Да. Зрелище то еще. Милая девочка-ангел, улыбающаяся оскалом дьявола. Надеюсь, тут нет никаких орденов, в которых сжигают ведьм и одержимых. По крайней мере, при мне о таком за все время не говорили. Ну, либо я в силу того, что ребенок, не обращала внимания.
Так, о чем я? Все хочу! Использовать все, что могу. Просто посмотреть, к чему это приведет. Видимо, та, другая я тоже где-то глубоко во мне все же живет. В той реальности я сменила много профессий, ища то, что меня захватит больше всего. В итоге, на кого я только не училась. И на судостроителя, и на врача, и на стеклодува, и на преподавателя, и на переводчика, и… в общем, использовала папины возможности и свое свободное время на полную катушку. Вот только реально поработать я успела лишь методистом, воспитателем в детском саду, секретарем, программистом и флористом. Папа принципиально хотел, чтобы в жизни, начиная с поиска работы, я всего добилась сама, а за неимением интереса к собственной деятельности далеко я не могла продвинуться по карьерной лестнице. Но то, чему меня учили, никуда не делось. И если я за что-то бралась, то зубрила еще как.
И тут пришла она. Светлая мысль. Я даже тарелку чуть не выронила, рот открылся непроизвольно буквой «о», а глаза зажглись азартом. Кажется, я нашла то, чем я реально хочу заниматься. То, чего не было тогда, но есть сейчас. То, в чем я действительно могу превзойти всех просто потому, что знаю о мироустройстве больше. Магия! Ну конечно!
- Хочу быть магичкой! – заявила пятилетняя соплячка, водрузив перед отцом и матушкой гору чистой и целой посуды.
Папа ожидаемо расхохотался, а вот мама… Она даже внимания не обратила на мои слова. Ее глаза были прикованы только к тому, что я принесла с речки, и она была приятно удивлена.
- Деля, ты что… - тут я напряглась, увидев, как подозрительно она на меня смотрит, - ничего не потеряла? И даже чисто вымыла, - поразилась матушка, осматривая каждую посудинку.
А, ну да. После каждой моей посильной «помощи» мама брала все и перемывала, а порой и не досчитывалась какой-нибудь ложки.
- Все когда-нибудь взрослеют, - фыркнула я ей в ответ и твердо посмотрела на уже отсмеявшегося отца. – Хочу быть магичкой! – повторила, не видя никакой больше реакции.
- Ягодка, но это невозможно. У тебя нет сильного дара, а лишь выдающиеся женщины могут себе такое позволить. Посмотри на Сину. Его дар сильнее твоего, и то, он рядовой солдат магического подразделения. И потом, что тебе там делать? Там люди умирают и убивают. Не женское это дело.
Получила отказ. И это так сильно вдарило по моим нервам! Надувшись, едва сдерживая слезы, я побежала к себе, едва по пути не врезавшись в простого рядового солдата. Взлетела по лестнице вверх и хлопнула дверью, подперев ее несчастным стулом, на который тут же и рухнула. Сквозь детские крокодильи слезы и волну обиды, бурей бушевавшей в душе, продрался голос разума, который твердил, что страшного ничего не произошло и вообще, чего это я творю? Тут же, как будто холодной водой умылась – истерика начала уходить, икота осталась, а мозг уже судорожно соображал.
Неужели у меня теперь все время такие всплески эмоций будут? Я что, как подросток теперь? Или беременная? Фу, что только в голову не полезет пятилетке-то. От этих мыслей стало и абсурдно, и смешно, так что внизу все уверились в том, что я в полном экстазе от батюшкиного «нет». Отсмеявшись и затихнув, подперла голову рукой и уставилась на пыльный пол, скучающим взглядом провожая гусеницу, которая каким-то образом пробралась в эту комнату.
«А Сина мог бы и прийти, успокоить», - мелькнула непрошенная заноза в голове, от которой тут же начала накатывать вторая волна слез.