- Заразный он, - бальзам на душу и эхо будто в ушах из недавнего прошлого. Самодовольная улыбка расцвела на моих губах, а отец с матушкой уже переглядываются удивленно. Сина продолжил, закрывая за собой дверь. – Смертельно заразный, но от этой болезни спасает обычное вливание магической составляющей, - брат на полуслове себя оборвал, вспомнив, что все, кто здесь находится, кроме него самого, ни черта ногой в магии не смыслят. – Естественно, только на ранней стадии, - добавил.
Вот тебе и спасительница, всезнающая. Как щелчок по высоко вздёрнутому носу получила, и тут же опустилась на землю. Конечно, реальности разные, может, я вообще выдумала это все, и у меня просто какая-то там душевная болезнь? С чего я вообще взяла, что здесь знают меньше? Хотя…
Я с сомнением покосилась на корыто во дворе и припомнила систему канализации в том доме, где я якобы когда-то жила. Тяжелый вздох не удалось удержать, и тут меня заметили и вспомнили про мои слова.
- Аделина, - взревел батюшка, отодвигая маму в сторону и надвигаясь на меня. – Чтоб больше я не слышал подобной ереси! Ишь нафантазировала! Нет, ты только послушай, Сина!
Пока Больфагор распалялся в своем праведном гневе, пересказывая брату мои слова, я как заяц рванула наверх, в свою комнату, не желая быть отшлепанной. Жаль, тогда не увидела, как внимательно Сина отнесся к услышанному, как тихо сказал отцу, что то, что я говорила – так оно и было год назад на востоке страны, как все стихло в немом молчании.
А вот гробовую тишину я не пропустила. Рискуя нетронутой попой, тихонечко приоткрыла дверь, не в силах сопротивляться собственному любопытству, вытащила нос наружу и даже вышла. Присела тихонько на середине лестницы, откуда все было слышно и частично видно.
Родители заняли скамью, причем папа взял матушку за руку и поглаживал ее задумчиво, а вот брат сидел ко мне спиной на стуле. Не было видно, что он делает, зато говорил он достаточно громко.
- …не могла она этого знать. Либо просто попала пальцем в небо… - предположил брат, но матушка его перебила.
- Да ты бы видел ее! Уверена была так, словно говорила о зеленой траве!
- Милена, она еще ребенок, помнишь, она в прошлом году с такой же уверенностью говорила, что ее отец работает конюхом, - фыркнул глава семейства.
- Гор, разве я так часто настаиваю на своем? – услышала я вдруг мягкий голос матушки. – Пожалуйста… - что-то она еще продолжала говорить, да так тихо, что я не могла и слова разобрать. Вытянула шею вперед, да так увлеклась, что чуть не перевернулась и не полетела носом с лестницы вперед.
Поняв, что нашумела и шуршанием, и скрипом, подскочила и снова побежала к себе.
На ужин меня так и не позвали, Сина и вовсе куда-то ушел – в окно видела, как он закрывает за собой калитку. Наверное, к старосте направился. Дал же он ему какие-то указания по поводу больного.
А я от скуки и не думала помирать. Напротив, все в душе свербело претворить в жизнь что-то из того, что я знаю. Что ж, не получилось с болезнью, значит, надо начать с чего-то более понятного родителям и точно того, чего здесь еще не существует. На ум тут же пришли опять трубы и подача воды. Вот кем-кем, а сантехником я еще ни разу не была. Зато чисто как человек, пользовавшийся этими благами цивилизации, могла что-то сообразить. Я вдохновилась, засияла аки лампочка и начала вертеться, ища бумагу, карандаш и линейку для черчения. Вот только тут же и споткнулась на месте, и едва не разревелась с досады. Где ж я возьму здесь такую роскошь?
Расстроенная, полезла в кровать, стала укладываться спать под урчание голодного желудка. Только стоило уткнуться лицом в подушку и начать думать о том, как несправедлив мир, что у всяких ученых, алхимиков, магов и простых горожан канцелярского добра пруд-пруди, как тут же привстала на руках и уставилась в окно, не видящим взором. Растрепанные светлые волосы рассыпались по хрупким плечам, упали на лицо и лезли в рот, но я этого не замечала. Наконец-то в голову пришло хоть какое-то решение проблемы. Ведь наша деревня большая, западная и дальняя от столицы. Здесь рядом находится граница с Дикими землями кочевых народов. И лопух бы с этими дикарями, если бы не местная флора и фауна. Она была настолько редкой и разнообразной – это я от братца как-то слышала – что неподалеку всегда оседают нужные мне умные дяди-отшельники. И у них же обязательно должна водиться в обиходе и бумага, и карандаш, и хоть что-то похожее на линейку.