К моему сожалению, за пять лет в таком режиме я успела узнать и запомнить сравнительно немного. То, что Сина в академии учил за год, я – за два. Но были и плюсы. В большинстве своем все, что касалось математики и экономики, мне надо было лишь освежать в памяти, а то и удивляться настолько примитивным знаниям. А вот с географией, историей, религией, политикой, законами и устоями было не все так радужно. Именно их и приходилось зубрить как отче наш. Что же с магией? Когда мне в руки попал учебник базовых теорий толщиной с два мои пальца, я была буквально ошарашена. Ведь, по словам братца это было именно то, что они изучали целый год, а после шли либо личные тонюсенькие методички преподавателей, либо вообще собственные записки-выдержки из разговоров с ними же.
С чем это было связано – я не знала. В истории Ларизарии не было ни слова о магии, а из почерпнутых мной знаний из этой книги выходило, что магия в стране появилась сравнительно недавно. Всего каких-то пару-тройку сотен лет назад. Но унывала я недолго. То, что маги до сих пор изучали лишь магию, затрагивающую человеческие душу, сознание и тело, было мне только на руку. Я могла бы быть первооткрывателем, изобретателем, да что там, мне самой было до жути интересно, как можно мои собственные технологичные знания вплести в эту волшебную дисциплину. Если бы, как всегда, не одно жирное, красноречивое «Но».
Религия. Ох уж эти инквизиторы, фанатики и прочая-прочая! Да, здесь они тоже присутствовали. И вся эта муть с пантеоном богов, среди которых главный отдал людям свою частицу силы, вся эта уверенность в том, что магия должна развиваться лишь в одном направлении – все это делало из меня полную еретичку и оскорбительницу вышеупомянутых дядек и теток, которых в жизни так никто никогда не видел и не слышал. Хотя, кто бы сомневался, были такие святые, кому они наведывались во снах.
А если это еще и помножить на то, что я девочка, что я будущая незамужняя женщина – мои мысли становились лишь несбыточной мечтой. Сбежать в другую страну не могу – у всех соседей те же устои, кроме того, маги на границе бдят и не мне или моему братцу их обманывать. Поэтому оставалось лишь одно. Выбрать себе мужа. Самой. И главное – не ошибиться с этим выбором.
С таким зыбким, несформированным вообще никак планом я и жила последующие пять лет. Ровно до того момента, как мой папа решил, что пора бы мне покинуть семейное гнездышко. Вот только ни его напор, ни его гнев, ни его неожиданные удары, которые впервые в жизни посыпались на меня, не могли изменить моего решения. Напротив. Теперь я была зла, обижена и если раньше думала о том, как бы не испортить отношения, то теперь с присущим всем подросткам максимализмом твердо для себя решила сбежать из селения и уйти либо к Сине поближе, либо просто куда-то далеко и навсегда. Одно радовало – конец моей скучной, нудной зубрежной жизни.
Состоявшийся о замужестве первый и последний разговор, упомянутый мной ранее, отец завел поздней осенью, чтобы я за зиму, когда по религиозным соображениям свадьбы не играют, смотрины не проводят, привыкла к этой лелеянной им мысли. Еще бы! Когда я узнала, сколько именно он может за меня получить – возмущению моему не было предела. Это же целое состояние, безбедная жизнь одного как минимум поколения! Да меня растили как племенную кобылу! После этого если в моей голове и оставались какие-либо сомнения, сожаления по поводу матушки и привязанности к ней, то теперь как ветром сдуло.
Я не стала изображать из себя примерную доченьку. Напротив, всячески напоминала Больфогору о том, как он поступил со мной и поднял на меня руку. А если учесть, что я практически и так не разговаривала, то дома теперь царило сплошное напряжение. Мы с матушкой заметили к концу зимы, что он начал все больше пить, иногда даже ночевать не приходил. И я не сомневалась, что в такие дни он несмотря на религиозный запрет устраивал заочные смотрины. А для чего ему еще нужен был мой магический слепок, ради которого он даже мага с заставы пригласил?
Все это не давало мне самой покоя. Я уже не занималась так усердно, но спала по-прежнему мало. Уже не рвалась к знаниям. Что-то за эти годы во мне переменилось, и жгучая страсть к магии и изучениям ее была перебита не менее одуряющей жаждой свободы. Теперь я хотела только одного – самой решить свою судьбу, хоть как-то выпутаться из ситуации. И надежда была пока одна – на брата.
Собирая свои пожитки, а в основном это была еда и вода, сменная одежда и обувь, да пара медяков, которые я заработала за последние дни, помогая втайне от родителей за деньги овдовевшей соседке, я уже начинала тосковать по своему дому. На глаза наворачивались слезы, когда я смотрела на деревянные стены, свою кровать, на которой уже почти не помещалась ростом. Я не ожидала, что так будет, а страх перед неизвестностью настолько душил, что мне приходилось постоянно одергивать себя. Я сама сшила себе рюкзак из своей старой одежды, которую полагалось сохранить моим предполагаемым младшим сестрам, на что ушло несколько дней. Затолкала туда ночью все под завязку, попробовала его поднять и поняла, что не смогу. Пришлось снова все перепроверять и часть оставлять под кроватью.