Врет. Именно так учились солдаты по найму — сражаться против любого врага. Зачастую на собственном опыте и ошибках, где главное правило — выжить любой ценой.
— Меня учил наемник, — спокойно сказал я.
Хагрим медленно кивнул.
— Я заметил. Дэс-валион отличаются более утонченным стилем. Более правильным.
Да, у темных есть своя школа, отличная от других.
— Хотел уточнить про знамя, — легко сменив тему, продолжил Хагрим. — Мы теперь под вашей рукой, у вас есть свой герб?
Вопрос на грани оскорбления. Он должен понимать, что у любого благородного есть герб. Даже из самого заштатного и мелкого рода.
И тут наемник удивил, он кивнул на лежащую в траве куртку.
— Ваш дуэгарский герб вполне подойдет.
Я посмотрел на собственную куртку. Два переплетенных между собой сложных символа, образовывавших замысловатый узор, терялись на фоне выделенной кожи и швов. Надо обладать очень внимательным взглядом, чтобы его разглядеть. В свое время я специально приказал сделать его неприметным.
До сих пор не знаю, зачем вообще велел его вышить. Видимо повлияла Алия с ее гербовой курточкой, показывающей принадлежность к одной из сорока трех великих семей Дуэгара. Тоже захотелось заиметь нечто подобное. Хотя и понимал, что это лишний риск и привлечение к себе ненужного внимания.
А может все дело в хулиганской выходке. Пусть все видят, что бывший бродяжка теперь входит в семью дэс’Сарион. Глупо конечно, дразнить знатный род темных такими мальчишескими проказами. Но удержаться не смог.
— Нет, герб будет другой, — я указал на утес, где недалеко у вершины располагался мой лагерь. — В седельной сумке у меня есть знамя. Нужно найти лишь под него древко. Займешься?
— Да, это нетрудно.
— Что насчет жреца? Нашли?
Последовал кивок.
— Сделали, как я приказал? — с интересом осведомился я.
— В мешке одного из бойцов. Принести?
Значит и правда срубили похотливому жиртресу башку. Молодцы.
— Позже.
Хагрим кивнул. Поняв, что дальнейшего разговора не последует, он развернулся и направился к своим людям, продолжавшим копать могилы для мертвых собратьев.
Не самое лучшее решение. Проще сжечь. Под рукой как раз в избытке деревьев.
Впрочем, это их дело. Пусть занимаются погребением как хотят.
А герб у меня и правда был, как у нового лорда Перелесья. В свое время мы с Пайком провели немало вечеров у камина в трапезном зале замка, споря и обсуждая рисунок. В конечном итоге сошлись на изображении меча острием вниз на фоне силуэта замка. Раз последний назывался Стражем Перелесья, то символ полностью соответствовал смыслу.
Я натянул рубаху, сверху набросил куртку и принялся подниматься наверх, небрежно удерживая ладонь на рукояти меча. Клинок вновь занял место в ножнах, последние в свою очередь закрепились на поясе, придавая ощущение приятной тяжести оружия под рукой.
— Доброе утро, — улыбающаяся Винара встретила меня у костра. Над пламенем висел котелок, внутри что-то булькало.
— Что там?
— Грибной суп. А это пироги с требухой, хлеб и кувшин с элем, — комментируя каждый предмет, рыжая ведьма выкладывала продукты на расстеленный кусок ткани.
Мои брови взметнулись вверх.
— Откуда все это? Помнится с казни ты бежала без сумки. А у меня нет столько припасов.
Рыжая травница кивнула вниз, где трудились солдаты удачи.
— У них одолжила. Сказала, что наша еда на исходе.
В этот момент на утес забрался воин в легком кожаном доспехе. В руках он держал мешок из грубой дерюги.
Догадываясь что внутри, я кивком указал на ведьму.
— Ей отдай. И свободен.
Воин коротко кивнул, не показывая удивления, что подобные подарки не для нежных глаз привлекательных дам (тем более с раннего утра), положил мешок перед Винарой, и удалился.
Рыжая с любопытством покосилась на мешок, потом вопросительно уставилась на меня. По моим губам скользнула усмешка. Вот сейчас и проверим подозрения, что у меня мелькнули вчера.
— Это тебе, небольшой подарок, от жреца.
Она вздрогнула, но сделала это как-то наиграно. Неужели я прав?
Развернула и вытащила отрубленную голову, с глухим вскриком отшатнулась, как и подобает благовоспитанной женщине. Но перед этим в самой глубине глаз сверкнуло удовлетворение.
Так и знал. Плутовка все это время искусно играла свою роль.
Показательная реакция. Обычная горожанка повела бы себя по другому (так, как неуклюже пыталась изобразить она в самом начале), но уж точно не стала бы испытывать радость от вида отрубленной башки, какие бы гадости человек ей до этого ни сделал.