— Мне не очень понравилась Нипхаан-гур, — сказал я с кривой усмешкой. — Слишком много песка.
Хагрим вскинул голову, в глазах наемника мелькнуло искреннее изумление.
— Вы бывали там, ваша милость? — спросил он, явно мне не поверив.
Немудрено, до последнего времени серая пустыня считалась закрытой территорией, откуда не возвращались живыми. Но не рассказывать же ему о хаоситах и об их способности переносить людей на огромные расстояния.
Не ответив на вопрос, я со смешком проронил:
— Думаю Южное королевство скоро снова услышит о «Доме Времени», «Крепости Отчаяния» и «Башне Боли», но боюсь это им совсем не понравится.
Предводитель наемников наморщил лоб, пытаясь вспомнить, где ему уже приходилось слышать указанные названия (скорее всего из мифов и легенд южан, в тех краях еще помнили о древних цитаделях некросов), но в этот момент из авангарда прискакал воин размахивая руками. Впереди на дороге что-то случилось.
Глава 8
Разбитые телеги, лежащие вповалку тела, кровь на траве, поломанные ящики и разорванные вьюки вперемешку с выпотрошенными мешками.
Нашим глазам предстала типичная для этих времен картина разграбленного торгового каравана.
— Похоже засаду устроили там, — палец Хагрима ткнулся в заросли густых кустарников, едва начавших зеленеть. — Дали залп из луков. Еще две группы выскочили оттуда и оттуда, — палец поочередно указал на два крутых взгорка.
Я огляделся. На мой взгляд, место выглядело не слишком подходящим для внезапной атаки.
— Не слишком открыто? Почему не найти более удобное место?
Хагрим кивнул на холмистую местность, начинающуюся справа от торгового тракта.
— Проще уйти от возможной погони. В холмах это сделать легче всего, — пояснил он.
Удобный путь отступления. Да, это могло стать решающим фактором. Если бы кто-нибудь выжил и добрался до ближайшего города или замка, то с высокой долей вероятности на поиски разбойников отправили бы вооруженный отряд. А выследить в размякшей после весенней распутице почве смог бы и плохой следопыт.
— Проверьте, есть ли выжившие, — приказал я, впрочем, без особой надежды. При таких нападениях как правило свидетелей старались не оставлять. Во избежание опознания в будущем.
Порезвился какой-нибудь лиходей на большой дороге, скопил за пару лет несколько мешочков золота (обычно это удавалось вожаку банды, получавшего основную долю добычи), и вышел на «пенсию», прикупив где-нибудь в тихом местечке трактир, став добропорядочным бюргером.
И вдруг в одно прекрасное утро в его заведение случайно заходит его бывшая жертва, о которой он и думать забыл, а он (или она), о нем естественно помнили.
Дальше крик, обвинения и тщательная процедура дознания.
И можно не сомневаться, несмотря на все несовершенство местной системы правосудия, в конечном итоге до правды обязательно докопаются. Если надо, привлекут мага для проведения допроса при помощи ментальных чар, но обязательно выяснят прошлое трактирщика на кого упало подозрения в злодейских делах.
Потому что разбойные нападения на дорогах для этого времени являлись настоящим бедствием, от которого страдали все, начиная от обычного одинокого путешественника и заканчивая крупными купеческими обозами.
Даже чванливый барон, ни в грош не ставивший чужие жизни, это понимал и отправлял при необходимости поисковые отряды ловить грабителей. Не потому, что жалел пострадавших, а потому что знал, что в следующий раз может пропасть торговой караван, везущий заказанные им шелка и вина.
Барон мог быть злодеем и садистом, выжимать все соки из своих крестьян, таскать юных невест в свою постель по праву первой брачной ночи, насиловать и убивать в ходе вторжения в земли соседа-барона — и все равно жестоко карать за разбойные нападения.
Бедствие объединяло всех, и благородных с их доменами, и магистраты вольных городов с их обширными предместьями. Оно касалось каждого.
Заглохнет торговля, оборвутся связи, товары не доберутся до клиентов, поселения останутся сами по себе, что повлияет на всех, спровоцировав общий упадок.
Поэтому за разбой карали жестоко и беспощадно.
— Они все мертвы? — Винара ударила пяткам лошадь, поравнявшись со мной. Руки ведьмы крепко удерживали поводья, выдавая неплохую сноровку в умении ездить верхом.
После признания и отсутствия необходимости притворства рыжая даже внешне слегка изменилась. Округлое и плавное лицо стало чуть выразительнее, резче выделялись скулы и худой подбородок. В глазах появилось выражение твердой сосредоточенности. В движениях сквозила энергия и сила.