— Защита спадает, — сообщил я, отметив, что свечение вокруг тарана теряет свою интенсивность.
— Странно что она вообще столько продержалась против такой мощи, — как и на любого человека на Хагрима в первую очередь произвело впечатление зримое проявление магии в виде огненных шаров и разрядов молний, вырывающихся из рук чародея.
Меня же в основном удивил запас прочности амулета. На него обрушалось огромное количество колдовской энергии в форме заклятий, и вместо того, чтобы лопнуть подобно шарику, он все еще держался.
Обращала на себя внимание основа формируемого щита, кажется она подпитывалась напрямую из Астрала. Хотя могу ошибаться, меня трудно назвать специалистом по артефакторике.
В любом случае, мастерство неведомого творца амулета впечатляло. Без преувеличение данное творение можно назвать подлинным произведением истинного Искусства. Кто-то очень постарался и вложил много сил в эту вещицу.
И теперь из-за этого приходилось мучиться одному усталому гильдейскому магу. Я хмыкнул.
То, что гильдеец выдыхался стало видно по интенсивности применяемых заклятий. Постепенно их становилось все меньшее. Разряды зеленых молний били все реже, файерболлы уже не исходили таким пылающим жаром, как раньше.
А ведь ему еще приходилось защищаться от вражеских лучников, перенесших основной фокус внимания на возмутительно возвышающуюся над крепостной стеной фигуру.
— Все, скоро выдохнется, — сказал я.
— Думаете? — удивился Хагрим.
Наемник все еще оставался под впечатлением от устроенного чародеем представления с сыпавшимся как горох из него заклинаниями.
Надо признать, это кого хочешь впечатлил. Защитники так и вовсе восторженно орали не останавливаясь.
Проблема в том, что амулет продолжал работать, выполняя заложенные в нем функции по защите тарана. И нападающие это быстро поняли, усилив нажим на ворота. Которые неохотно и со скрипом, но все потихоньку поддавались сильным ударам.
— Увлекательно зрелище, яркие краски, насыщенные цвета, высокая контрастность, живой звук, впечатляющие спецэффекты, — пробормотал я, пародируя рекламный ролики из прошлой жизни. — Ни один телевизор не передаст вам такого эффекта присутствия, — помолчал и добавил уже обычным голосом: — Но пора и честь знать.
Я тронул повод, разворачивая коня.
— Мы уходим? — удивилась Винара.
— Кажется осталось недолго, — встал на ее сторону Хагрим. Ему тоже хотелось увидеть, чем закончится битва.
Я мог это сказать и сейчас: нападающие ворвутся в город. Как уже говорилось раньше: они слишком хорошо подготовились, чтобы убраться восвояси без главного приза.
— Гильдеец выдохся, у него так и не получилось проломить защиту амулета, — сказал я. — Он допустил ошибку, пойдя прямолинейным и простым путем. Выбрал грубую силу и поплатился за это.
— Надо было сломать амулет изнутри, — сказала Винара.
Я одобрительно покосился на рыжую.
— Да. Хотя это намного труднее и требует поистине высшего мастерства, но тогда шансов оказалось бы больше. Я явно переоценил способности этого гильдейского волшебника.
А может дело в другом и придурку просто захотелось покрасоваться перед горожанами. Мол, смотрите, какого могучего чародея вы наняли, каждая серебрушка стоит заплаченного времени. И в следующий раз цена найма еще больше увеличиться.
Или еще проще — волшебник приметил в городе какую-нибудь грудастую горожанку с задорной попкой и симпатичной мордашкой. И теперь тупо выделывался. Ведь как можно отказать такому могучему магу. После устроенного представления любая быстро скинет платье с готовностью раздвинув ноги, стоит волшебнику поманить пальцем. И будет с готовностью ублажать главного спасителя города на протяжении всего времени пока он тут остается. А может даже этим займется не одна.
Думал я с ленцой и с циничной усмешкой. Причины, заставившие гильдейца повести себя именно так, меня совершенно не волновали. Как и судьба всего города в целом. Которая явно будет довольно печальной.
— Был Антервиль и нет Антервиля, — буркнул я, предсказывая дальнейшую судьбу города.
Глаза Винары расширились.
— Думаете его сожгут?
Хагрим хохотнул.
— Ну уж точно не станут вести светские беседы. Мужчин в расход. Молодых и красивых женщин используют по предназначению. Все разграбят и уходя пустят красного петуха. Через пару дней ничего кроме трупов на огромном пепелище здесь не останется.
Нарисованная картина заставила рыжую вздрогнуть. Очень уж красочно описал бывалый наемник будущую судьбу осажденного города. Словно уже не раз приходилось видеть подобное.