— Нет, — с неудовольствием признал я.
Она тут же проверила остальные, постучав по «кирпичикам» острым ноготком. Из двадцати брусков, только три не повторили судьбу первого.
Три. Остальные рассыпались в пыль.
Три раза дерьмо!
Алия взглянула на меня со скепсисом.
— Отличная работа, — сарказма ее в голосе хватило чтобы смутить даже самого непрошибаемого гордеца.
С досады я пнул по горкам получившегося песка. Серая взвесь взлетела в воздух, превратившись в пыльное облачко.
— Я так понимаю трех штук нам не хватит, — маленькая вредная стерва взяла в руки один из оставшихся брусков и задумчиво начала вертеть перед собой, рассматривая выщербленную поверхность.
— Осторожнее, они крайне нестабильные, — процедил я, в тайне прикидывая, что будет, если сейчас произойдет взрыв. Накроет всех разом или повезет и прикончит только мелкую язву?
Алия пренебрежительно фыркнула, но положила брусок на землю.
— Что будем делать? — я достал флягу и жадно стал пить. Нахлынула жажда. И жрать хотелось неимоверно.
— Если трех не хватит на всю пещеру, то придется рушить колонны у алтаря. Возможно, остальные тоже не выдержат и упадут.
Я прикинул. Эффект домино. Не самая тупая идея. Правда не слишком надежная.
Алия вдруг резко хлопнула в ладоши. Из ее рук вырвался дым, в мгновения ока соткался в крупного черного ворона. С острым клювом, с большой головой и черными, как деготь перьями.
Птица сидела на ее руке на манер ловчих соколов, черные бусинки глаз не по животному внимательно рассматривали людей. В них чудилось присутствие разума.
Какой-то псевдоразумный конструкт? Голем, с четко заданной программой поведения?
— Зачем это тебе? — я нашарил в заплечной сумке кусок затвердевшей лепешки.
Приходилось буквально вгрызаться зубами, обильно смачивая еду водой, но это лучше, чем ничего.
— Разведка. Посмотрю его глазами, что происходит внутри, — пояснила Алия и резко выбросила руку вперед, давая ускорение для магического питомца.
Громко каркнув ворон взлетел, и почти сразу пропав из вида. Шустро летает чертяка. Тоже хочу такое заклятье.
Глаза дуэгарской колдуньи подернулись серой хмарью. Выглядело пугающе, словно девчонка ослепла.
— Пусть приведут твоих людей, — ровным голосом сказала Алия. — Скоро будем атаковать.
Я кивнул. Опомнился и сказал вслух.
— Хорошо.
Кивком подозвал одного из воинов дэс-валион, объяснил задачу. Тот молча склонился в коротком поклоне и ушел выполнять поручение.
Не знаю, насколько меня принимали за своего, но похоже родственником своей хозяйки признали точно.
Я же подумал о предстоящей схватке. Уроки Пайка гласили, что в бою не бывает красивостей. Никаких красивых жестов и благородных поступков (разве что после побоища). Есть возможность ударить в спину — бей не раздумывая.
Внезапная атака — залог легкой победы. Оставь благородство рыцарям. Наемникам главное выжить. Комендант Стража Перелесья знал о чем говорил. Прошел две военные кампании, не раз участвовал в крупных сражениях. И в отличие от многих не сложил голову. Чем не показатель надежности его жизненных правил?
Сопутствующий ущерб неважен, гибель всех, кто не свой — не имеет значение. Главное победить. Главное выжить.
Такая вот философия войны. Нанести урон всеми возможными способами. Звучало не по-рыцарски, но ведь и мы не рыцари.
И все равно, предательская мыслишка беспокоила разум. Вид забитых под завязку загонов, полных рабов, кого как скот закидывали в топку магической жаровни не желал выходить из головы. Слишком много там оставалось людей. Людей, которых пригнали туда без их воли.
Будь они какими-нибудь сраными фанатиками, добровольно пошедшими на смерть ради любимого божества, я бы только приветствовал их смерть. Никогда не любил безмозглого стада. Но они явно не являлись фанатиками и уж точно не находились там добровольно.
Сколько засовов мы успеем сбить? Сколько загонов освободить? И главное — сколько вообще успеет выбраться, когда начнется основное веселье? Мне почему-то казалось, что немного.
А уж добраться до безопасного места и выбежать наружу смогут и вовсе считанные единицы.
Я нахмурился. Половинка Эри в моем сознании недоуменно скривилась. Уличный бродяжка, всегда привыкший полагаться только на себя и ни разу не получавший помощи от других, тем более незнакомцев, искреннее не понимал причин для сомнений.
Темная часть дэс-валион гадостно усмехалась, презрительно кривя губы в усмешке. Для этого переживания за жизни других выглядели откровенной слабостью. А значит автоматически порицались.