Обдумать? Заострить внимание? Явно не сейчас.
Спуск вниз вышел намного легче и уже через несколько минут, неспешным шагом двигался дальше. Да, никакого «Верхнего» пока и в помине не было — лишь пустырь. Тем не менее, местность вокруг неуловимо менялась. И менялась с каждой сотней пройденных метров.
В прошлый раз, когда несся этой дорогой, особо не было времени на осмотр по сторонам. Сейчас же, пусть оно так же подгоняло, но глаза так и скользили по окрестностям.
Здесь всё еще не было того лоска, что присутствовал в центре, но уже, даже одно только наличие просторных широких улочек, заставляло чувствовать себя лучше. Свободнее? Пожалуй. Дома не поражали воображение, нет, но глядя на небольшие частные домики, порой, в один этаж, мир вокруг не казался таким убогим. Да, деревянные, да не первой свежести, но даже так они выглядят уютно! И это за каких-то полкилометра от Стены.
Людей тоже хватало. Но ни толкотни, ни затравленности во взглядах. Я бы сказал в глазах у местных застыла ленивая обыденность.
Редкие кареты нарушали людские волны. Топот копыт, стук колес по каменной постовой и бряцанье формы стражи, которой здесь хватало. За, минут десять, насчитал уже под три десятка. Такие же ленивые, как и местный люд. Взгляды расслабленные, а движения рыхлые. Но, надо отдать должное, все эти мои придирки, именно что ими и являлись. Мир вокруг попросту был другим. Обычным я бы сказал и это, хм, ощущалось непривычно.
Особенно, когда двигался дальше.
Когда улочки потихоньку начинали утопать в зелени. Когда свободного пространства становилось больше и небольшие парковые зоны врезались в глаза, то здесь, то там. Дорога ровная, каменная, но камень выведен в один уровень единым полотном, по которому каретам скользить легче легкого. Бордюры, фонарные столбы, канавы — всё это незначительными нюансами рисовало в моём мозгу картину совершенно другого мира. Словно между этим местом и Нижним не полкилометра от силы, а целая бездна. Что, по своей сути, таковым и являлось. Здесь живут люди, там — отребья. И сей факт раскалённой иглой свербел в мозгу. До скрипа зубов и побелевших костяшек от сжатых кулаков.
Как жаль, что не местная аристократия почувствует на себе такой неожиданный удар из-под земли.
Как жаль, что я вынужден цирковым кроликом их предупреждать.
Как жаль, что не в моих пока силах, придать их всех огню.
Что ж, память-то у меня хорошая.
Теперь главное не подохнуть.
Глава 20
Высота
Найти карету с окраин до практически центра оказалось проще, чем думал изначально. Первый же извозчик, лишь голову в плечи втянул от одного моего вида. Мелко-мелко закивал на просьбу довезти, и даже о цене не заикнулся. А у меня в голове причинно-следственная связь вспыхнула столь ярка, что даже особо напрягать мозги не пришлось. Молодой, чё, в шмотках недешевых и до центра. С такими лучше и вовсе в диалог не вступать. Что и подтвердилось по ходу дороги.
Только цоканье копыт по каменному монолиту, да легкий скрип кареты.
— Милостивый г-господин, — тишина нарушилась только спустя час езды. — М-мне дальше нельзя, карета-с, не предназначена для Верхних улиц. М-мы можем где-нибудь здесь остановиться? Вы не подумайте, я не указываю Вам, что делать. П-просто спрашиваю.
— Долго отсюда до театра? — скривившись от манеры пресмыкания, спросил я.
— М-минут двадцать, даже, если нерасторопный возница попадется, — втянув голову в плечи, проблеял мужик.
— Лады, — пожал плечами. — Где тут можно подходящую карету поймать?
— Так, — явно взбодрился болезный. — Прямо, стало быть, и два поворота направо! Там у «Лурговой отрыжки» их всегда много стоит. Особенно по вечеру собираются. И с комфортом можно, и с ветерком! Лошадки не чай моим клячам, тут Высота, — указательный палец вверх и нотки зависти в голосе.
Ну, а я, что я? Скривился в потоке ругани про себя и достав желтый кругляш, кинул мужику. Тот даже ничего и не понял, а кругляш словил на автомате. Выпучил глаза на желтяк в руке, да так и замер.
Дожидаться отмирания не стал. Вышел наружу и вдохнув полной грудью чистейший воздух, неспешно пошел по указанному направлению. В след, понятное дело, летели слова благодарности и обещания за меня помолиться. После свист плетей, жалобное блеянье лошадок и наверняка благодарящий судьбу мужик, с отличным настроение понесся домой.