— Лежи! — строго одернул девочку император, но после повторил мягче. — Лежи.
Несколько секунд и пожилой человек пересек комнату, чтобы оказаться с краю кровати. Присел осторожно, и с тревогой посмотрел не девушку.
— Я, — та собиралась начать свою заготовленную и не раз уже прогнанную в голове речь, но внезапно сбилась, и изумрудные глаза наполнили слезы.
Дедушка Шакос оказался рядом и банально не знал, что сказать. Лишь нелепо гладил племянницу, которая уткнулась тому в грудь, по спине, в попытке хоть как-то успокоить. Но, признаться честно, женские слезы пугали его больше самых сильных и коварных врагов.
— Тише, тише, — как заведенный повторял он. — Всё закончилось. Всё позади.
— Он, — всхлипывала, называемая за глаза «золотая демонеса», — он хотел, чтобы я стала его женой. Он, он…
— Тише, маленькая, тише, — гладил «девочку» император. — Я виноват перед тобой. Сегодня я перед многими виноват. Так много молодых погибло, и всё по прихоти глупца. Скажи, маленькая, — осторожно отодвинулся император. — Это ты его убила? Сама? Тебе кто-нибудь помогал?
Н-нет, — совсем тихо всхлипнула девушка. — Это я убила его. Сама.
И снова рыдания взахлеб, которые должны были скрыть факт обмана. И, что самое интересное, скрыли. Император тихонько вздохнул, и мелко-мелко покачивая головой, продолжил успокаивать свою племянницу.
Из комнаты племянницы, а дальше и по коридорам дворца, шел уже не уставший дедушка, и любимый дядюшка, шел император Шакос, единовластный правитель Великой Империи Шахтан. И пребывал он не в лучшем расположении духа. Если сказать прямо — император пребывал в тихом бешенстве. Сотни погибших здесь, в самом центре столицы! И горстка войск, что один сопляк назвал «армией вторжения». Жалкие двадцать тысяч! разве это армия⁈ Нет. Совсем скоро хоратийские ублюдки познают на своей шкуре, что такое «армия вторжения»! Дерозден — смешно! Право слово, они рассчитывали, что кто-то поверит в эту их сказку⁈
— Ваше императорское величество, — с глубоким поклоном встретил старика, стоящий у дверей служака. — Представители семи домов, требующие аудиенции, ждут вас.
— Требующие, — процедил Шакос. — Шавки. Ладно.
Заходя в большой совещательный зал, император постарался успокоиться. Не вышло, правда, не лурга, но, тем не менее, расслабленное выражение лица сохранить удалось.
— Ваше императорское величество, — от вежливых кивков, до снисхождения во взгляде и иронии.
А это интересно.
— Вы «требовали», — надавил на слово, с усмешкой, император, — моего внимания. Что ж, я здесь. У вас есть полторы минуты. На всех.
Слишком яркая пощечина для Высоких домов. А здесь собралось их семь — семь домов, чьи дети, так или иначе, но пострадали подле имперского театра. Самые наглые? Нееет, самые сильные, от того и возомнившие о себе невесть что. Семь домов, которым белый флаг «секретарей» не дал понять ничего.
— Ваше императорское величество, — отряхнув невидимую пыль с колен, по праву поднялся старейший из собравшихся. — Не далее, как вчера, погиб мой двоюродный племянник. Погиб в центре столицы, на представлении, что организовал ваш род в честь Хоратийской делегации. Вами были даны гарантии безопасности. Ваш род…
— Гарантии безопасности? — тихий, вкрадчивый шелест, что казался тихим говором. — С каких это пор, вам, Высоким домам, понадобились мои гарантии? Помнится, Дэжем, при прошлой нашей встречи от моих гарантий вы отмахнулись. Так, чем же, ситуация вчера отличается? Не просветишь ли старика?
— При всем моем уважении, — поджал губы мужчина, немногим младше самого императора, — но торговля и жизнь моего племянника это разные вещи! Мы в центре страны, которая под вашим управлением, в центре города, где за порядок отвечает один из родов вашего дома, в театре, подотчетном другому вашему роду, теряем своих близких! Это — неприемлемо. При «Клятве на костях» вы давали именно что гарантии безопасности каждому из нас. Каждому! Жителю! Империи! А сейчас мой племянник мертв. Дочь Ниблесса мертва. Наследник Караса — в коме, из которой его не могут вывести лекари десятки! Так, повторюсь, гарантии безопасности…
Не было сказано ни слова. Ни жестом император Шакос не дал понять, что в яростт. Но неосязаемая доселе, аура власти, вдруг, стала стальной плитой, которая опустилась на загривок каждого.
Не сразу, далеко не сразу все они приклонили колено. Именно в таком положении аура власти слабела до состояния, когда возможно протолкнуть толику воздуха в легкие. И это делает им честь. Очень немногие не падают замертво от проявления воли Его.