— Граф наверх поднимается? — спросил Зака, не сходя с места.
— Очень и очень редко, — сморщился тот. — Поэтому, чтобы переговорить с ним напрямую, нужно прилично приподняться. Насколько помню, Лик только года через три этого добился. Да и то, не больно уж стремился, но со своим Словом ему многие двери открыты были.
— И это радует, — пробормотал я. — Сейчас нам это внимание к лургу. Ладно, давай, пройдемся, что ли.
— Не лучшее место для праздного шатания, — недовольно проворчал Зак.
Понятное дело, что этой фразой всё и ограничилось. Я стойко её проигнорировал, осмотревшись и взяв вправо. Туда, где людей было не так уж и много. В сравнении, конечно же.
А вообще, довольно странно, что здесь настолько людно. Нет, с натяжкой, но объяснение подобрать можно. И близость Стены, от чего потенциальных любителей пощекотать нервишки, заметно больше. И негласное пересечение трех зон влияния, да под прессом обилия жилых кварталов порождает сильный избыток рабочих рук. А здесь, как я понимаю, что-то по типу казино еще из моей прошлой жизни? Только там они росли к небу, а здесь, наоборот, скатываются под землю. И, если местный сектор и правда настолько обширен, то и рабочей силы он требует неимоверное количество. А вот для чего здесь шататься остальным, мне определенно непонятно.
Окрестности вокруг не выглядели, как пещера или та же площадь. Словно единое помещение, монструозное по размерам, но разведенное по уровням, то ниже, то выше. Потолок терялся во тьме, на высоте метров в двадцать, точно. И, что очень сильно влияло на атмосферу, так это количество дерева. Большинство построек были именно что деревянными. Лестничные пролеты, да с перилами, что расходились в стороны. Отдельные целые торговые зоны, как, например, огороженный высоким забором, круглый полигон на котором сейчас шел какой-то вялотекущий бой на мечах. Зевак вокруг хватало, но и всё на этом. Там дальше стояли столики, сейчас практически пустующие. Запахи пьянили. Оттенков было ну очень много, и часть из них так и вовсе заставляла сознание покрываться липким налетом расслабленности. Что-то дурманящее? Наверняка.
— Вон там, — толкнул меня локтем Зак, — спуск вниз. Видишь, стоят? Вроде всё цивильно, обычный трактир, но нет. Внутрь уже пускают только тех, кто ниже по уровням пойдет.
— Высшие, — скривился Клим, бросив туда взгляд. — Сильно сомневаюсь, что эти детишки за сладеньким пришли.
И, правда. Там, метрах в сорока от нас, у массивного здания, что прямо-таки внушало видом, да и размерами, стояло пятеро подростков лет семнадцати. В темных плащах, практически до земли, они явно на повышенных тонах разговаривали с простым, на первый взгляд, мужиком. Правда, та взвесь магии, что кружила вокруг него, впечатляла. Она, закручиваясь спиралью, уходила вверх, постепенно набирая обороты.
— Рахон, — пояснил Зак, — Проводник. Правая рука Графа. Он этих детишек, случись что, по брусчатке размажет и не вспотеет особо. Поговаривают, по силе где-то на уровне Госта.
— Смотри-ка, — удивленно бросил Клим, — не пустил, что ли.
Оно и правда, развернулись на месте, и чеканя шаг, пошла вся делегация прочь. Словно волнолом, одним свои наличием распугивая людей и заставляя тех щемиться по сторонам.
— Какая мерзость, — сморщился я.
Все эти надменные и холеные рожи, да с высокомерными взглядами, прямо-таки просили кирпича. А еще лучше взмаха когтей, чтоб перечеркнуть эту смазливую красоту раз и навсегда.
— Давайте отойдем, — шепотом бросил Клим. — Мимо нас ведь пойдут.
— К Золо заскочим, у него табачные смеси диво, как хороши, — проворчал Зак, борясь изнутри с гордостью.
А вот я даже с места не сдвинулся. Более того, спокойным, где-то даже насмешливым взглядом, скользил по недовольным лицам этих детишек. Надутые губки, глазки так и сверкают! И если на лицах двух девушек это смотрелось умильно, то вот мужская часть, выглядела, как нахохлившиеся цыплята. Бояться? Их⁈
— Рэм, — попытался подтолкнуть меня Зак, но будто в стену ладонью ударил. — Идиот лургов!
Клим уже успел отойти, метров так на двадцать, а вот Зак, вместе того, чтобы последовать за ним, набычился и встал за моим правым плечом. Правда, его сердцебиение тут же пошло в пляс, хоть краем глаза отметил, что внешне он абсолютно невозмутим.