Работая на пределе своих возможностей, осыпал мужика ударами, а тот даже с места не сдвинулся, определенно заякорив себя к земле. Он пытался отвечать, даже руками с лезвиями махал, как и выстреливал ими из разных частей своего тела. Только вот, по всей видимости, силенок на массовую активацию у него уже не осталось.
Когда он поплыл, я даже и не понял. Лишь отметил более податливую плоть, когда металл под кулаками стал прогибаться. Удар! И тело уже не остается на месте, а отлетает назад. Вокруг уже не было кольев, и свободный полет противника ничем не ограничивался.
Признаться, на секунду я даже растерялся. Замер на месте, наблюдая, как тело мужика падает на землю, и кубарем катится дальше. Ни металла, ни покрова на нем уже не было. Дыхание с хрипами, прерывистое. Глаза закрыты и из-под век сочится кровь. Она, впрочем, виднеется и изо рта и ушей. Сам я тоже не бодрячком. Грудь ходит ходуном, а воздух в легкие врывается с хрипом и свистом от дырок. Боль? Да хрен бы с ней, привык уже. А вот легкое марево перед глазами неприятно. Словно контузию успел получить, отмечая и звон в ушах.
Первый шаг по направлению тела сделал только спустя секунд пять. Нетвердой походкой, где обожжённые ступни касаются земли голой плотью, направился к бессознательному противнику. Распластавшись на обломках камней, он представлял собой жалкое зрелище. Один сплошной синяк с множественными царапинами и кровоподтеками. Сердце, тем не менее, билось твердо и спокойно. И вот почему-то именно этот нюанс заставил ощериться.
Удар ладонью в грудь, где пальцы сложены на подобии копья, заставил мужика открыть глаза. Тот выпучил их, приподнимая голову, и затуманенным взором впился мне в лицо. Хрип, когда рывок руки пошел в обратную сторону, вместе с сердцем сквозь осколки ребер. Какие мысли промелькнули в голове у этого представителя Верхнего, так и остались его собственной тайной. А вот сердце в моей руке, что еще билось, оказалось на диво вкусным.
Первый укус и сам не заметил, как второй и третий. Куски плоти проглатывал жадно, рассеянно наблюдая, как белесой пленкой затягиваются глаза уже мертвеца. Последние судороги тела, спазм гортани и затихающее бульканье вместе с остатками съеденного сердца.
Понимание случившегося пронеслось в сознании с сильным опозданием. Я даже выпрямиться успел, и сделать глубокий вдох. Только после мозг воссоздал причинно-следственную связь, заставляя меня замереть. Вот, лург! Отвращения не было, нет. Лишь легкое неприятие, не более. Зато прилив сил захлестнул с головой, вымывая из тела и боль и слабость. С запоздалым интересом, отмечал, как затягиваются все раны. С какой-то нереальной скоростью регенерация запечатывала разрывы плоти, словно те были небольшими царапинками, а не сквозными ранениями, через лёгкие и кости.
На какое-то мгновение вспышкой обострились все чувства, и мир вокруг окрасился в сотни невиданных до этого оттенков. Пара ударов сердца и всё возвращается на круги своя, только я уже не чувствую и толики боли. Тело, полное сил, и кристально ясное сознание с полным пониманием произошедшего. Я. Съел. Сердце. Человека. Ладонь, поднятая к лицу, сжимается в кулак. Легкость в теле кажется неестественной, но такой дурманящей. Э-ка я неведома зверушка, однако. Вдохнуть полной грудью и расслабиться. Ну, съел и съел, хрен бы с ним. Какую только дрянь в подземельях у Мастера не жрал.
Брошенный по сторонам взгляд, заскользил по окрестностям. Чужое внимание меж лопаток, срисовал тут же. Бакумэ, собственной персоной. Стоит метров за сорок от меня и смотрит с непонятным выражением лица. То ли страх, то ли восхищение, очень сложно разобрать без более тесного, хм, контакта.
Улыбка, что я ей бросил, заставила ту вздрогнуть и отвести взгляд. Правда, подобралась она тут же и ровным шагом направилась в мою сторону. Женщина была одна, но не с пустыми руками. По кинжалу в каждой ладони, чей багряный отсвет еле-еле улавливался глазом. Точнее человеческим взором этот отсвет и вовсе невозможно было бы увидеть, а так, насколько смог понять, магическая запитка, да.
— Рэм, — подошла женщина ближе. — Ты накликал на свою голову беду. Особенно, узнай кто о твоих вкусовых предпочтениях.
— Бакумэ, — лёгкий наклон головы и полуулыбка. — Волков бояться — в лес не ходить.
Пословица из прошлой жизни всплыла в разуме сама собой, на что женщина лишь нахмурилась.
— Это может касаться не только тебя, — с осуждением в голосе произнесла она. — Убить — это одно. Надругаться, сожрать сердце, — медленно покачивание головой, — могут спустить всех собак.