— Могу продемонстрировать, — ощерился я, своей клыкастой улыбкой.
— Тише, — поднял руку Гост. — Мы здесь не для этого.
Картен, что забавно подчинился. Только губы поджал, да взгляд отвел.
— Я — Гост, — спокойным, где-то даже убаюкивающим голосом произнес мужик.
Выглядел он иначе, нежели остальные. Картен со свитой понятно, три мордоворота и маг, эдакий низенький пухляш, возрастом под сорок. Воздух, кстати, но какой-то грязноватый, что ли? Сложно объяснить, не имея достаточного опыта. А вот Гост шел особняком. Высокий, худощавый, с аккуратной бородкой и прической, явно не из-под ножа. Лицо строгое, глаза открытые, нос, будто клюв хищной птицы: тонкий и острый. Одежда на вид простая: черные, из грубой кожи, штаны, высокие сапоги, с какими-то вензелями, и белая рубашка, выглядывающая из-под серого, плотного плаща.
— Рэм, — пожал плечами в ответ. — Получил, так сказать, наследство в виде этих добрых молодцев.
Кивок на Зака и прямой взгляд Госту в глаза.
— Наследство, — хохотнул тот. — Проблемы — тоже наследство?
— Всё — наследство, — раздельно бросил я. — И обязанность стоять за своих — тоже. Особенно, когда на ровном месте, некоторые по беспределу идут.
— Я здесь не причем, — скривился Картен. — Этот действовал без моей воли.
— О, как, — напоказ удивился я. — Звучит достаточно глупо, чтобы быть выдумкой. Так что, можно даже и поверить.
— Слышь, мелкий, — тут же набычился Картен.
По размерам Заку он уступал. Но за красивые глазки банду не возглавляют, так ведь?
— Тише, — с улыбкой приподнял руку Гост. — Это вы уже после разбираться будете. Сейчас меня волнует другое, а именно предостережение каждого из вас о недопустимости беспорядков. Рэм, — легкая смешинка вокруг глаз и взгляд, словно рентген, — ты, как глава Волков, вправе стребовать с Картена извинения. Если, конечно, уверен в своих силах. В любом другом случае все остаются при своих — земли, люди, точки. Но! Мир, так или иначе, пожирает слабых, а если и мешкает, то за него это делаем мы, — как быстро из речи ушли доброжелательные нотки. — Неделя, Рэм, у тебя есть неделя. Моё слово — ни Картен, ни кто-либо из его ребятишек вас трогать не будет. После, уж извини, но либо ты доказываешь силу себя и своей, — открытая уже усмешка, — стаи, либо это место займет более достойный.
Взгляд, брошенный на Картена, заставил того приободриться.
— Неделя? Как щедро, — цыкнул я. — Что ж, благодарю за столь ценный дар. Я оценил. И запомнил. Ну, а, если, кто решит наплевать на это, хм, «разрешение», то могу ли я ответить?
Намек слишком жирный, а уж вкупе с приподнятой рукой и выпущенными когтями, стоил всех тех взглядов, что поймал на себе. Заинтересованный со стороны Госта, слегка пришибленный от Зака, и взгляд еле сдерживаемой злости от Картена.
— Ну-ну, не лопни, — не смог удержаться в покровительственном тоне я.
— А он мне нравится, — щелкнул пальцами, а после ткнул в меня указательным, Гост. — Наглость, имеющая под собой основание. Хо-хо-хо. Предоставлю тебе еще один небольшой дар, — хохотнул он. — У Седогрива сейчас проблемы. Большие проблемы. И, если успеть, можно неплохо так приподняться.
И по тому, как заскрежетал зубами Картен, мне не стало понятнее. Но, дабы держать марку, улыбнулся. Открыто, как мог, со своими-то не убранными клыками.
— Благодарочка, — кивнул мужику. — За неделю, как говорится, и крепости брали.
Вновь щелчок пальцами и снова указательным на меня. Тихий смех Госта пробирал до костей. По крайней мере Зак и вовсе забыл, как дышать. Картен же, ну он не сводил с меня взгляда сощуренных глаз. Даже, когда Гост развернулся и насвистывая какую-то мелодию, пошел прочь. Даже, когда тот и вовсе скрылся из виду, этот индивид продолжил буравить меня своими черными бусинками. А на рыхлом, где-то даже широком лице, его глаза и правда смотрелись словно бусинки.
— Неделя, — буквально прорычал он. — И я лично превращу твоё смазливое личико в кровавое месиво. Слово!
Резко развернувшись, Картен отрывисто кивнул своим людям и те последовали за ним. Ну, а я с насмешливым выражением лица провожал их взглядом в спину. Смею надеяться взглядом, что кинжалом тычет меж лопаток.
— У меня, что, и правда смазливое личико? — состроив умильно-обиженное выражение лица, повернулся к Заку, когда гости пропали из виду.
Тот перевел на меня взгляд и не сдержав эмоции, хрюкнул в попытке не подавиться.
— Ты, это, — мотнул он головой, — не делай так больше.
— Ты, о чем? — не понял я.