— А ты не торопился, ушастый, — вырвалось у меня, стоило тому показаться на бордюре.
— Понял, что убежать не получится, жалкий кьяо’ук? — раздалось из-под маски. — Правильно, умрешь без сил.
— Станцуем? — оскалился я, поведя плечами. — А то прошлый танцор не особо меня впечатлил. Фальшивил.
— За это, — маска замерла на несколько секунд на уровне пояса, — умирать будешь мучительно!
О, опять эти восьмерки.
Меч ушастого слегка вспыхнул, а движения мерцающей фигуры вошли ритм. Знакомый танец.
Сознание ускользнуло внутрь разума и рычание всё-таки сорвалось с губ.
Рывок! Руки скрежещут по полу и бросаю себя в сторону. Меч эльфа мерцает сбоку, практически рубанув по плечу. Взмах когтистой лапой и уворот в па. Изогнувшись в пояснице, он изящным движением делает кувырок назад, без прыжка. Просто перевернулся через голову, словно шаг сделал и еще не войдя в позицию, вывернул голову в мою сторону. Меч в обратном движении уходил змеей. Моё сближение натыкается на серию плавных уворотов корпусом, будто наш бой это танец на двоих, а не сражение на смерть. Меч пропадает из рук, чтобы спустя секунду вспыхнуть в вертикально вскинутой ладони, прямо по вектору моего движения на сближение. Успеваю вывернуть плечо так, что лезвие лишь чиркает плоть, пронзая её до кости, следом и разряд молний жахает так, что на секунду теряю любую связь с телом и ушастый это видит. Его клинок уходит ниже, но связь разума с телом лишняя, когда на передний план вырываются инстинкты. Рывок и не думал прекращаться, пусть через боль. Врываюсь в тело ушастого и буквально сношу того с места. Его энергетический меч пропадает, дабы вспыхнуть в другой руке, расположенной в области моего живота, но не успевает. Правой лапой перехватываю его кисть и ломаю таким образом, чтобы появившийся меч вонзился в его тело, не в моё. Миг и запах паленной плоти с выдохом боли и кашлем крови изо рта. Погребенный подо мной, эльф дергается, в попытке задействовать вторую руку, но и там лишается кисти, только на этот раз напрочь: отрываю её к лургу.
С тела эльфа вставал, уже в полном сознании. Метод оказался полностью рабочий, так что сейчас беспокоил лишь разрез на плече, достаточно глубокий, чтобы лишить левую руку подвижности. Мысль о сердце и быстрой регенерации так и осталась мыслью, не найдя отклика. Сейчас не было абсолютно никакого желания. Наелся? Сильно сомневаюсь. Здесь дело в чем-то другом.
Ушастый умирал. Его клинок пронзил его же сердце и сейчас я наблюдал за последними секундами жизни. Удары сердца больше походили на шорох, легкие заполнялись кровью, а попытки вдохнуть прорывались сквозь ткань маски.
— Жалкое зрелище, — усмехнулся я. — О, кстати, твои тебя догнали.
Бросив взгляд вниз, увидел два силуэта.
Рывком наклоняюсь к ушастому и схватив того за голову, волоку за собой. Два шага вперед и тело эльфа оказывается за пределами крыши. Удерживаю его над землей, взглядом остановившись на силуэтах. Те так и замерли, застыв в полуприсяде на колоннах забора.
— Рэм’Илладн Валта’орэ, — из последних сил бросает ушастый, прежде чем его голова лопается, будто тот переспелый фрукт.
Тело летит к земле уже кусом плоти, а двое других срываются в мою сторону. На мгновение показалось, что услышал и их вскрики, но вроде бы тихо вокруг. Изменения пошли еще дальше, потому что против двоих, да с не рабочей рукой, может быть сложнее. Уже совершенно не человеческая фигура, что возвышается над крышей метра на два с половиной. Капюшон давно слетел и сейчас я просто ждал. Уверенность в собственных силах только укоренилась. Сейчас местность вокруг меня метра на три ощущалась продолжение собственного тела. Помню это ощущение. Когда не нужны глаза и другие органы чувств. Ты просто пронизываешь пространство вокруг чуть дальше, чем твоё физическое тело.
Первый эльф влетел на крышу на пару секунд раньше. И тут же сорвался дерганным танцем, что не шел ни в какое сравнение с предыдущей грацией. Его меч мелькал, то появляясь, то исчезая, когда переходил из руки в руку.
Пять метров, четыре. Три!
Рывок мой, смело прокручиваюсь вокруг своей оси, подставляя спину и с удовлетворением отмечаю движение. Резко довершить поворот и на отмаш когтистой лапой, прямо по ладони, сжимающей меч. Вскрик боли теперь точно имел место быть, как и следующий, когда с подшагом обрушил когти еще двумя махами. Грудь располосовал до костей, хотя там досталось и им. После банальный прямой удар ногой и изломанное тело кубарем летит по крыше, прямо к ногам второго ушастого. Тот не торопится. Аккуратно и где-то даже карикатурно выпрямляется и призвав второй клинок, спускается с бордюра на крышу. Привычное па восьмеркой, сознание ныряет внутрь и тело рвется вперед.