— И что теперь делать⁈ — слова сорвались с губ на автомате, и это заставило паутину застыть, а после нити выстрелили вперед, словно копья.
Границы проявления увеличились в разы, прокрывая десятки метров в мою сторону буквально за секунды. Пришлось судорожно сваливать, причем, стараясь не шуметь. Вроде бы получилось, потому что уже через пятьдесят метров вся эта хрень опала, вновь возвращаясь к своим границам. К своему изначальному месту вернулся и я. Расположившись за углом поворота, стал обдумывать дальнейшие действия. Правда, долго это не продлилось. Сначала до слуха донеслись шаркающие шаги, а после и тихие, еле слышные разговоры.
Каким же было моё удивление, когда на глаза показались источники этих звуков.
Два мужика, лет под тридцать, в серых легких доспехах, с факелами в руках. Они спокойным шагом дошли до границы магического проявления и замерли возле него, водя источником света по сторонам. После, один из них достал из-за пазухи небольшой мешочек и высыпав себе на руку белый порошок, дыхнул им на магию. Паутина вздыбилась, было, но опала, полностью затерявшись в земле. Несколько шагов вперед и за их спинами она снова взвилась, принимая своё изначальное состояние.
Как интересно и нихрена не сходится.
Если эти бравые солдатики люди того дома, что поддерживает Картена, то какого вообще рожна они забыли здесь? Чего ради? Сильно сомневаюсь, что плацдарм в виде территории Лика столь необходимый для передела власти нюанс. Вот так навскидку, разве у Картена нет на своей земле необходимых участков, дабы скрыть от посторонних глаз своеобразное подкрепление дома? Более чем уверен, что есть. Но вот это вот кажется сущим перебором.
Теперь хоть понятна такая заинтересованность землями Лика, да. Но это с натяжкой. Большущей такой, где на логику можно прикрыть глаза. И вообще, что-то всё это нихера не сходится. А, значит, что? Значит, надо бы в этом разобраться.
Осмотр по сторонам и тот закуток, где сейчас нахожусь, вырисовывается довольно удобным местом. Подъем поверху, прямо над туннелем и ниша, как раз для зацепа. Смотреть по сторонам будут? Несомненно. А вот наверх люди смотреть не любят. Предпочитая не заглядывать туда, до куда никогда не дорастут.
Прыжок и когти, скрежеща по камню, позволяют подтянуться и замереть. Тени вполне достаточно, чтобы слиться с камнем, а теперь только ждать. Шаги приближались медленно и будто бы неохотно. Разговоров вот не было слышно вовсе. Молчаливые какие-то солдатики. Зато походка, судя по звукам, не простых рубак. Те, если не обременены умениями, в доспехах, то обычно шаркают. А эти практически не шумят. Подошва с землей соприкасается аккуратно и мягко. Что как бы навеивает.
Хотя, в разрезе участия Высокого дома всё это не так уж и удивительно.
Ожидание затянулось на несколько минут. Если быть точно, то на четыре минуты сорок одну секунду. Эти двое постоянно замирали, вертя головами по сторонам, и оно понятно для чего. Позиционирование звуков, в узких коридорах, в отличии от зрения при освещении факелами, работает на порядок лучше. Вот и эти, шли, да слушали, а их дыхание отличалось размеренностью и спокойствием.
— Нету здесь никого, — с явным недовольством бросил один.
— Даже, если так, — спокойный говор другого, — мы обязаны пройти эту сраную сотню метров.
— Пугачи же, — буркнул первый.
— Ой, да успокойся уже — огрызнулся второй. — Итак тошно, ты еще под ухо бубнишь.
— Да достали подземелья эти! — слегка повысил голос первый. — Как крысы, ей боги.
— Это ты Таурису озвучь, — усмехнулся второй. — Авось, пожалеет.
Смачный плевок улетел в сторону жирным вердиктом по отношению к этому Таурису. И сразу за этим последовал шаг под своды моей небольшой пещерки. Я даже носки сапог увидел, следом за которыми в зоне обзора появились глаза. Одна пара, человека, в общем-то, не молодого. Гладковыбритое холеное лицо и безмерное удивление, что даже осознанным еще не стало.
Жалкие два метра свободного падения растянулись для меня неприлично длинно. Больно уж разогнал собственный разум, совершенно забыв, что эта переменная мне не подчиняется.
Человек успел положить руку на эфес клинка. Его глаза вспыхнули алым светом и погасли, как только взметнулись мои лапы. Когтями правой лапы раздробил ему лицо, вплоть до мозга, а левой — разорвал глотку, что было уже излишне.