- Эй, тебя же Чед зовут? Чед Гроэлс? Не хочешь с нами пойти к Эйфелевой башне? – миловидная девчушка оказалась в поле зрения мужчины, совсем потерявшись на фоне его двухметровой шкафной конструкции.
- А? Извини, я забыл их снять, - воин по имени Чед Гроэлс вынимает затычки из ушей, увешанных кольцами пирсинга, и бережно складывает их в карманы пальто. – Что ты спросила?
- Вы все не от мира сего, это точно, - покачав головой, вздохнула девушка. – Мы собираем всю нашу иностранную делегацию в последний тур по Парижу. Завтра нас уже распределят куда-нибудь в другое место, а мы так и не залезли на эту башню. Представь, какая романтика! Идёшь с нами?
- Точно, романтика. Другим словом и не описать, - Чед уставился пустым взглядом в пространство, задумавшись о романтике, в то время как от него продолжали ждать ответа. – Хорошо, идём. Только чур, я останусь внизу, если никто не возражает.
Они двинулись по пустынной улице туда, где их уже ждала остальная группа. Ещё недавно тут повсюду валялись горы трупов, но их уже успели прибрать и куда-то увезти, нужно приводить город в приемлемый вид, восстанавливать репутацию. Чед задумался о том, как будут хоронить все эти горы мертвяков, среди которых ему посчастливилось не оказаться. Может, просто свалят огромной кучей и подожгут, вот это будет романтика. Как, наверно, тепло и уютно было бы лежать среди этого клубка переплетённых рук и ног, ощущая, как огонь медленно пожирает тебя. Куда лучше, чем оказаться жестоко растерзанным диким зверем или задушенным одной из этих лиан. Сейчас казалось занимательным, насколько он был близок к этому.
Народу собралось много, и от них было столько шума, что Чед пожалел о том, что снял затычки. Силуэт Эйфелевой башни, символа и визитной карточки Парижа, показался ещё издалека. Каким-то чудом она уцелела, только так и осталась густо опутанной сетью диких растений. Когда они дошли до самого её подножия, почти вся группа один за другим, не обращая внимания на свои раны и переломы, полезла наверх. Никто из них не боялся быть пойманным служителями закона. Чед не боялся тоже и даже удивительно легко отделался всего лишь парой царапин на лице и руках, но жажда романтики его не захватила.
- Что, приятель, не хочешь размять кости? Или думаешь, что уже слишком стар для этого? – девушка с тёмно-бордовыми до плеч волосами в джинсовом костюме, на вид младше его лет на десять, подсела к нему, ухмыляясь.
- Я хочу отдохнуть. Размять кости я тут уже успел, - ответил Чед, продолжая глядеть перед собой. – Ты тоже осталась, как вижу. Решила составить мне компанию?
- Тоже не то настроение, - честно призналась девушка, покачивая в руке полупустой банкой из-под пива. – Нам чертовски повезло, что она здесь оказалась.
- Да, наверно. Но меня до сих пор жуть берёт, - отозвался Чед.
- Понимаю, - выдохнула его собеседница, и несколько минут они оба хранили молчание, пока девушка вновь не подала голос. – Я Двойкой-то стала совсем недавно. Не думала, что так скоро увижу Четвёрку в действии.
- Ситуация требовала. Если даже мы тут уже не справлялись. Обычно они редко выходят на сцену. Даже мы, Тройки, почти не видим их в действии, - Чед повернул голову на какой-то шуршащий звук в углу. Целлофановый пакет на этот раз. – Хватило всего одной Четвёрки, чтобы оказать поддержку и за три дня очистить весь город. Не сказать, что я очень удивлён. Но где же остальные? Неужели Штаб не понимает, что доверять это Второму и Третьему уровням – только множить жертвы среди нас и обычных граждан. Ты права, нам просто повезло. Извини, не запомнил твоё имя.
- Ирен, из австрийской группы. Мы прибыли сюда почти самыми последними. До сих пор не верится, что я действительно это всё пережила.
- Зато нам всем удалось увидеть Париж и умереть, - сказал Чед, не меняя серьёзного выражения лица. Ирен не сдержала невесёлой усмешки, от которой ей самой стало не по себе.
- Только кому-то всё же пришлось умереть по-настоящему.
Несколько автомобилей на проезжей части наперебой заголосили сиренами и тут же смолкли, когда их снесло во все стороны потоком ветра, а на одну из машин, сминая её в лепёшку, словно жестяную банку, упало огромное тело ящерицы. Проявлять осторожность уже не получалось, когда на кону стояла собственная жизнь, а противник превосходил не только числом, но и возможностями, да и в любом случае, людей в этих машинах уже не было. Те, кому удалось избежать участи быть съеденными или убитыми, сбежали отсюда, хотя бежать всё равно было некуда. Сейчас во всём городе не найдёшь ни одного безопасного места. Ящерицы стремительно карабкались по веткам деревьев, таких же гигантских, как они сами, ловко уворачиваясь от потоков ветра. Их сложно было даже поймать, а убить оказывалось ещё сложнее. Отрезанные конечности в мгновение ока заменялись на новые, а прочные тела не поддавались взрывам и выдерживали удары любой силы, даже когда одного мутанта ветер поднял на сотню метров над крышами самых высоких зданий, а затем на огромной скорости обрушил вниз на землю. Образовался большой кратер, из которого эта тварь вылезла уже через пару секунд, разделившись на несколько экземпляров. Отбиваться от этих монстров и выживать самим – единственное, что им оставалось. Ждать подкрепления почти бессмысленно, уже несколько десятков воинов отдали концы в этом противостоянии, у них просто не хватит ресурсов. Поток ветра отбрасывает ещё несколько ящеров, но один из них минует зону поражения и с грохотом приземляется, вызывая мощную вибрацию земли своими лапами. Глубокие трещины распространяются от него по асфальту, добираясь до мужчины, что теряет равновесие и падает в кучу обломков. Ящер прыгает, но на середине пути оказывается окружён серебристыми нитями, на которые было нанизано несколько десятков жемчужных бусин. И нити, и сами бусины излучали яркое белое сияние, моментально опутывая всё тело мутанта. Тот упал, яростно шипя и пытаясь пошевелиться. Спасённый воин не утешал себя надеждами, что эта беспомощность зверя продлится надолго.