- Неплохо чувствуешь своё оружие, братан! – воскликнул учитель – Теперь я точно вижу, что ты мог контролировать Свечение, сам о том не подозревая. Но ты ещё далёк до сближения с мечом, это чувствуется. Зато ты можешь быть уверен, что твоё оружие – именно катана, дружище! Отдыхай пока, потом подберём для тебя твою малышку.
Трой сел обратно, заметив на себе несколько заинтересованных взглядов. Дальше тренировка шла на манекенах, никто друг с другом больше не дрался. Все просто оттачивали свои печати. Троя эта часть тренировки уже не касалась, но он всё равно остался, наблюдая за остальными и погрузившись в размышления. Слова мистера Лексуса его мало обрадовали, как и восхищённые лица зрителей, ему было плевать, какими слабаками были все до него, если сражались ещё хуже. Он проиграл, наконец-то он дождался этого момента, когда есть соперник, которого ты не можешь одолеть, которого ты не смог даже коснуться. Впервые он ощутил такую пропасть в мастерстве владения мечом, а вместе с этим – страх не справиться, не суметь превзойти этот уровень. Парень сразу словил себя на этих мыслях и выбросил из головы этот мусор: только слабаки боятся, что у них что-то не выйдет. Для Троя же это было долгожданным стимулом превзойти наконец себя настоящего.
- Значит, твоё искусство – фигурки из бумаги? – немолодая японка сидела, подогнув колени, на большом ковре, перед ней полукругом сидели её ученики. Она и одета была в традиционно японском стиле: розовое кимоно с узорами цветов было полностью закрыто и запахнуто широким белым поясом, рядом стояли бамбуковые сандалии, которые она сняла прежде, чем сесть на ковёр. Волосы у неё были аккуратно причёсаны, открывая маленькие уши, и доходили ей до плеч. Напротив неё, чуть выйдя вперёд, сидела Ханна и внимательно слушала. – Оригами, традиционно японское искусство. Признаюсь, приятно иногда встретить человека, связанного душой с таким чудесным занятием. Скажи мне, зачем ты делаешь птиц из бумаги? О чём ты в это время думаешь?
- Ну, мне нравится это занятие. Оно успокаивает, - задумалась Ханна. Она никогда серьёзно не задумывалась над этим раньше, поэтому вопросы поставили её в тупик. – Они очень красивые. В них есть лёгкость и свобода. А ещё мне кажется, что они прекраснее всего того, что нас окружает каждый день, но они могли бы и нас научить быть прекрасными своим примером.
- Изящество и совершенство простоты – вот что такое оригами. Ты ведь заметила, с какой лёгкостью, без каких-либо усилий бумага в руках превращается в красивую фигуру? Да, ты права, что искусство прекрасно, это все знают. Но знаешь ли ты, почему оно прекрасно?
- Не знаю, - после небольшой паузы протянула Ханна и сконфузилась. – Извините, Саёко-сан, я просто никогда об этом раньше не думала.
- О, не переживай, мало кто задумывается об этом в столь раннем возрасте. Видишь ли, искусство как бы повторяет всё то, что мы видим вокруг себя, как нам кажется. Но это не совсем так, а если говорить более принципиально, то совсем не так. Все виды искусства, придуманные человеком, являются лишь продолжением его поиска того вечного начала, что было в основе всего, что мы можем ощущать. Это чистые формы, что были до всякой материи и определили все её проявления в нашем мире. Суть Искусства – это чистые формы внешних вещей, которые мы можем только мыслить. Ты тоже можешь найти внутри себя свою чистую форму, внутри каждого творца она разная. Чтобы найти её, ты должна понять, что символизируют твои творения внутри тебя самой, какую суть ты в них вкладываешь. И ещё одна вещь. Это не что-то конкретное, связанное с твоим прошлым, твоими близкими или ещё с чем-то в твоей жизни. Суть твоего творения, конечно, отражается в твоей жизни, в твоём отношении к миру, но сама по себе является чем-то общим для всех, абстрагированным от личностей. А теперь попробуй сделать что-нибудь.
- Я бы с радостью, вот только, - девочка забегала глазами туда-сюда, - у меня при себе сейчас нет бумаги.
- Вот, возьми, - девочка с розовыми волосами вырвала лист бумаги из своего блокнота и протянула его Ханне.