Трой продолжал свой восхитительный танец, выкручивая в воздухе пируэты и рассекая лезвием воздух в стремлении попасть по мячу. Он настолько погрузился в процесс, что не замечал ничего вокруг: ни любопытных взглядов, прикованных к нему со стороны выбывших, ни стонов одного из бойцов из более опытной группы и шумной возни подоспевших к нему наблюдателей. Он был поглощён своим танцем, сконцентрирован на своём мече. Лезвие катаны отвечало бледным сиянием, вычерчивая в воздухе свои плавные изгибы прозрачными дымчатыми полосами, исчезая в следующий миг. Троя по-прежнему пугал этот голубоватый отблеск его меча, но в то же время необъяснимо притягивал. Раньше ему доводилось лишь подержать в руке настоящую катану да сделать ею пару замахов. Это ощущение одновременно лёгкости и смертельности её движений было несравнимо ни с чем другим. Один удар этого острого, как бритва, лезвия мог лишить человека жизни. Один лёгкий удар, как дуновение ветра, и всего одно краткое мгновение, обрывающее чью-то жизнь. Трой чувствовал эту жажду убийства от своего меча, отливающего голубым блеском его собственных глаз, и это вызывало в нём нешуточную тревогу – сможет ли он укротить это желание.
Сколько ни старался, он никак не мог попасть ни по одному мячу, лишь задевая их кромкой лезвия и слегка меняя траекторию. Ему казалось, что и своей ловкостью он был обязан этому удивительному оружию в его руке. Несколько раз ему казалось, что летящий в него снаряд менял свою траекторию, когда он даже не касался его. Конечно, это мог быть лишь обман зрения – трудно сказать наверняка, когда они летят с такой скоростью. Он уже едва справлялся с тем, чтобы уклоняться от всех мячей, что были теперь нацелены на него одного, потому что он остался единственным не выбывшим из игры. Хищный взгляд чёрных глаз со стороны старшей части группы пронзал его насквозь, словно рентгеном, неотрывно наблюдая за ним с плохо скрываемым напряжением. Трой вдруг оказался окружён своими неугомонными летающими противниками и в отчаянии резко взмахнул катаной по кривой траекторию, повернувшись вокруг себя. Это движение он произвёл совершенно инстинктивно, но результат получился поразительный. Несколько разрубленных напополам мячей глухо ударились об пол, а остальные с угрожающим свистом разлетелись во все стороны, заставляя наблюдателей резко пригнуть головы.
- Отлично, дружище! Продержался до конца и даже разрубил парочку. Можешь теперь отдохнуть, - бойко крикнул мистер Лексус, давая отмашку группе ассистентов, и снаряды прекратили свой беспорядочный полёт по тренировочному полю. По виду мужчины было понятно, что то ли он сам не понял, как это вышло, то ли понял что-то, но не стал озвучивать. Выглядел он, в любом случае, крайне ошеломлённо.
Трой слегка перевёл дух и отошёл к дальней стене, усаживаясь на пол и прислоняясь к ней спиной. Он обязательно должен расспросить мистера Лексуса побольше об этом мече, его какой-то Памяти и боевых печатях. Краем глаза он уловил черноволосого мечника, что поглядел на Дрэгона в ответ с неодобрением и вышел из зала. Он знал, что хотел ему сказать этот парень, но сам не понимал, почему эта чёртова Сила выходит из него так стихийно.
- Он тебя настолько очаровал, Рамона? Ты глаз с него не сводила почти всю тренировку, - мягко улыбаясь, аккуратно зачёсанный парень подошёл к черноволосой красотке. – Оно и не удивительно. Поджарое тело, сплошные мускулы, всё в твоём вкусе. А взгляд-то какой суровый, ты посмотри. Даже подходить страшно.
- А тебе делать больше нехрен, чем за мной следить. Мне просто интересно было посмотреть, что он из себя представляет, - пронзительный взгляд брюнетки переметнулся на собеседника, застывшего в почти мечтательном выражении, на что Рамона громко усмехнулась. – Вижу я, кого он тут очаровал. Может, лучше уже делом займёшься? Вон их сколько лежит полутрупиками. Ничтожества.
На это уже Маркус ничего не отвечает, только выразительно улыбается на прощание, возвращаясь к бригаде лекарей, чтобы курировать процесс. Получать серьёзные травмы и даже шрамы в процессе обычной тренировки было здесь привычным делом. Хотя нужно сильно постараться, чтобы остались шрамы – Трой ещё помнил ту чудодейственную мазь. Мелкие травмы лечили практически на месте, с чем-то более серьёзным отправляли к более квалифицированным специалистам. Дикое место, как говорил он Ханне ещё в первый день. С тех пор Трой не поменял своего мнения. Он совершенно не мог понять, как тут всё устроено. Его, конечно, устраивало, что сестра не участвовала в таких же суровых тренировках, иначе бы он сразу запретил ей этим заниматься, и он намеревался дальше держать её в стороне от любых боевых и военных действий, считая, что та для такого просто не создана. Но почему только воины Силы так упорно занимаются своими боевыми навыками. Медики и производители оружия им тоже нужны, но какие из них получатся воины, если они занимаются чёрт знает чем.