— Ну да, как только удалось тебе на таких людей выйти? — Берия не мигая смотрел на студента. — Того же Ахутина подлечиваешь, обеспечивая себе хорошие оценки в аттестате?
— Не в оценках дело, а в той гигантской работе, которую проделывает наш главный хирург. Да если с ним что случится, медицина понесёт невосполнимую утрату! С его гипертонией и пристрастием к коньяку — он бы долго не протянул. А там только и следовало, что придерживаться диеты, чаще расслабляться и крепче спать.
— Ага, понял я о каком расслаблении идёт речь… А вот со Смирновым почему у тебя не заладилось сотрудничество? — теперь, при упоминании министра здравоохранения, в тоне Лаврентия чувствовалась едкая подозрительность.
— Так Ефим Иванович — здоров как бык! — от души радовался юный студент, словно речь шла о его родном брате. — У него к моменту нашей единственной встречи просто наслоилась простуда на страшную усталость, вот и разболелась голова. Мне только и оставалось, что снять остаточные явления и дать толику бодрости.
— А как эта «толика» воспринимается моей матерью?
Этот, и подобные вопросы, Берия задавал со всей присущей ему въедливостью и желанием докопаться до истины. Но при этом сам приоткрывал свою память, и всё что касалось затронутой темы:
«Этот Шульга, — думал он, — вначале утверждал, что старых людей он взбадривать не может. Но вот на примере моей матери у него всё получается. Значит и Кобу он может вполне реально подлечить. Надо только окончательно решить, стоит ли сводить нашего вождя с каким-то знахарем?..
А вот с Ахутиным пример очень показателен! Если совсем недавно наш лучший хирург перестал делать операции, потому что сильно уставал, то сейчас вновь частенько пропадает в операционной. И все без исключения его коллеги отметили выросшую физическую и общественную активность профессора. И не подстроить ли мне так, чтобы сам Ахутин встретился со Сталиным и сам уговорил того на апробацию лечебного массажа? Тогда я с себя сниму всякую ответственность в случае неудачи, но получу преференции при положительном итоге. Точно! Так и сделаю!..
Ну и со Смирновым как-то всё странно получается. О его связях и махинациях с Бовси — мы знали, но смотрели на это сквозь пальцы. Как знали и о том, что министр получает определённые взятки от иностранных фармакологических компаний, за покупку лекарств именно у них. Увы, заменить его было некем… Но сейчас Ефим Иванович словно с ума сошёл: во всех грехах признался, все деньги до копейки сдал в кассу, всю цепочку стяжателей и аферистов раскрыл. И всё это представил как тщательно спланированные заранее акции. Попутно затеял громадные кадровые перестановки в министерстве, убирая проштрафившихся чиновников в далёкую Сибирь и подтягивая на их места полевых врачей фронтовиков. Причём, молодых врачей, честных и рьяных сторонников справедливости. А как он на защиту арестованного с его же подачи академика Парина бросился!.. И это он ещё только разгоняется!.. Кстати, и перед вождём уже успел прогнуться, скотина, рассказав про этого студента. Придётся мне сегодня же на встрече с Кобой самому этот вопрос затронуть…
Опять-таки! Что мне делать с этой школьницей Дроздовой?!.. Как ни вспомню о ней — всё большее раздражение это вызывает. Надо с ней распрощаться окончательно. А чтобы ничего со временем лишнего не всплыло, надо подумать о молчании Валечки и её мамочки. Та ещё стерва подлая!..»
Вот такие, и многие другие мысли Лаврентия Павловича удалось прослушать мемохарбу, аккуратно при этом проталкивая в сознание собеседника очередной пакет внушений. Точнее, пакет он стал проталкивать лишь во время лёгкого массажа шеи и затылка, на который Берия всё-таки дал себя уговорить. Как бы! Потому что сам изначально и начал разговор только ради этого. Уж слишком ему понравились положительные эффекты такого лечения.
А Киллайд только и рад! Заливался соловьём, отвлекая внимание пациента и руководствуясь при этом своими, самым корыстным побуждениям. Много чего подправил, по некоторым вопросам дал нужные «подсказки». Укрепил мысль обязательного разговора со Сталиным о Шульге. Опять подтолкнул к немедленному освобождению академика Парина. Мягко поинтересовался, где сейчас работают создатели круцина Клюева и Роскин. И как к ним можно подобраться? Убедил, что вмешиваться в работу министра Смирнова — только портить полезное дело. Поддержал идею немедленного расставания с Валечкой Дроздовой.