Конечно, старый большевик, соратник и ученик Сталина, чего только не испытал и не насмотрелся в своей жизни (по его рассказам). И гнусную нищету шахтёрского бытия перенёс, и унижения лямки пастуха, и голод-холод становления фабричным работником. Туда же добавились расстрелы тридцатых годов, когда партийцы жестоко убивали друг друга в пыточных подвалах, возводя при этом напраслину друг на друга. И в войну такое кровавое месиво встречал и лично разгребал, что давно выработал в себе чувство равнодушия к самым омерзительным вещам и событиям. И брезгливым он не мог быть по умолчанию.
Но тут его накрыло основательно. Тело выгнулось дугой. Сознание частично померкло. Волна удушья заполнила внутренности. Возникло непроизвольное чувство рвоты и настойчивое желание организма очиститься от всего лишнего, выпитого, съеденного и вдыхаемого. И особенно очиститься от того, что проникло в горло вместо сладкого поцелуя.
Не успев вскочить с кровати, Никита выплеснул из себя тугой фонтан чудесной закуски и дорогой выпивки, употреблённых во время недавнего застолья. Загадил при этом сразу половину спального номера. А потом и все остальное испачкал, не в силах удержаться от обильной рвоты. Но если первые минуты никаких иных звуков, кроме хрипа и мычания не издавал, то когда его стало рвать жёлчью, сподобился на первые призывы о помощи.
Зов услышали. Друг за другом в спальню стали вваливаться телохранители первого секретаря Украины, его прихлебатели и собутыльники. И почти каждый, кто успевал рассмотреть обстановку и понять причину вони и непритязательного вида своего патрона, тут же выскакивал с исказившимся лицом наружу. Редкостное зрелище их изрядно напугало, хотя мысленно при этом каждый восклицал примерно одинаковое: "Наклюкалась, лысая свинья?!". Но вот выпученные излишне глаза Хрущёва, заставили кого-то подумать о другой версии и воскликнуть:
— Отравили! Спасайте Никиту Сергеевича!
После этого паника резко усилилась, а обстановка накалилась до предела. Правда, к пострадавшему вскоре сумели добраться врачи, которые начали оказывать первую помощь, невзирая на топтание в нечистотах. Но одновременно с этим начала действовать "кровавая гэбня". Потому что следовало её представителям придерживаться протокола и надлежащих инструкций. А при отравлении важнейшего представителя власти, таких инструкций имелся вагон и немаленькая тележка. Стали всех "ловить и не пущать!" Перед дверьми номера с пострадавшим Хрущёвым, собралась изрядная толпа лиц, начавшая выяснять, кто из них важней и чьи распоряжения следует выполнять в первую очередь. Там же начали злобствовать, ругаться и заявлять о своих полномочиях представители силовых структур.
А похохатывающий где-то вдалеке шутник продолжил свои садистские эксперименты с иллюзиями.
Из-за дальнего угла коридора вдруг появился тип в шляпе и в чёрном костюме, который направлял маузер на собравшуюся толпу и на группу мечущихся телохранителей.
— Стоять! Брось оружие! Кто такой?! — понеслись в его сторону заполошные крики от парочки не совсем ретивых служак.
Зато самые ретивые и бойкие из них не разглагольствовали, а моментально открыли стрельбу на поражение. И как раз в тот момент, когда из-за того же угла вылетели иные представители госбезопасности, с азартом ринувшиеся в сторону криков по иному коридору. У них тоже виднелось в руках готовое к применению оружие. И они тоже сдуру начали стрелять.
Перестрелка в закрытом пространстве — это немалый стресс-испытание даже для специально натасканных для такого дела боевиков. Узкий коридор. Усиленный грохот. Гарь и дымок сгоревшего пороха. Сыплющиеся на голову осколки ламп освещения, обломков и пыльной лепнины с потолка. Визг пуль, ушедших в рикошет. Рёв раненых и стоны умирающих. Вопли нескольких самых сообразительных, призывающих прекратить "союзный" огонь. Наступающая темнота…
Ну и, конечно же, бесследно исчез куда-то подевавшийся мужчина в чёрном костюме. Ни его потом не нашли, ни его внушительного маузера. Кстати, вторая примчавшая группа тоже спешила арестовать того же самого типа в шляпе, который и в их сторону направлял маузер, но после этого плавно сместился за угол. Вот за ним якобы и гнались, ускорившись, как только зазвучали первые выстрелы.